— Кацу-сан! — подбежала ко мне сияющая Асано-сан, новая заведующая. Её щёки раскраснелись от волнения. — Вы так вовремя! У них как раз прогон самой трогательной сцены!

Я нашёл себе свободный стул в первом ряду и приготовился к зрелищу. На сцену, шаркая ногами, вышел мальчик-Демон и хрупкая девочка в роли цветочницы.

— «Зачем… зачем ты даришь мне эти цветы? — насупившись, пробубнил мальчик. — Я же злой! Я должен всё ломать и крушить!»

— «А я думаю, ты совсем не злой, — тоненько ответила девочка, протягивая ему бумажную ромашку. — Ты просто очень-очень одинокий. Вот, держи. Пусть и у тебя в душе будет красиво».

И в этот момент Анжи заиграла. И, чёрт побери, это было так… пронзительно. Я, Дьявол, видевший падение цивилизаций и рождение новых звёзд, вдруг почувствовал странный укол где-то в груди. Неужели это и есть то, что люди называют «трогательно»? Я смотрел на их наивные, серьёзные лица и понимал — вот оно. То самое, ради чего стоит играть во все эти человеческие игры. Не власть. Не деньги. А этот чистый, незамутнённый свет в их глазах. И мне, как бы по-дурацки это ни звучало, хотелось этот свет защитить.

После репетиции я вернулся в свой стеклянный ад под названием «корпорация „Кимура“». Нас ждало экстренное совещание по поводу премьеры. В переговорной уже собралась вся наша честная компания. Рио выглядел уставшим, но его серебристая аура светилась ровно и чётко, как хорошо отлаженный механизм. Рядом сидели Йоко и Чоу. Моя прекрасная поп-дива нервно постукивала ногтями по столу, её синее пламя подрагивало от волнения. А вот Чоу, моя ледяная стерва, была спокойна как скала. Её оранжевая аура напоминала тлеющие угли — никакой паники, только сдерживаемая мощь и… укол ревности каждый раз, когда Йоко бросала на меня слишком тёплый взгляд.

— Итак, коллеги, — начал Рио, выводя на экран какие-то графики. — Ажиотаж вокруг сериала колоссальный. Скандал с журналисткой Вайс, как это ни парадоксально, только подогрел интерес. Предзаказы бьют рекорды. Но это значит, что и ожидания у публики на пределе. Мы не можем ошибиться.

Я слушал его вполуха, разглядывая своих коллег. Забавно, их ауры кричали о том, что они так старательно пытались скрыть. Йоко боялась провала. Чоу ревновала. А в серебристом свечении Рио я отчётливо видел тень зависти к моему стремительному взлёту. Целый театр. И я был в нём единственным зрителем, который видит всё закулисье.

— Кацу, ты вообще с нами? — голос Рио вернул меня в реальность.

— Конечно, — я лениво улыбнулся. — Просто любуюсь цифрами на экране. Очень красивые. Уверен, после премьеры они станут ещё красивее.

* * *

Вечером, когда гулкий улей корпорации наконец опустел, я заперся в монтажной. В сотый раз пересматривал пилотную серию. Получилось, надо признать, неплохо. Даже очень. Я смотрел на экран, на этот вымышленный мир, который мы создали, и чувствовал странное удовлетворение.

Внезапно телефон коротко вибрировал. Сообщение. От братьев Бару.

«Кацу, у нас проблемы. Большие. Касаются премьеры. И твоего детского спектакля. Кто-то слил информацию о бюджетах обоих проектов. И знаешь кому? Лично Кимуре. Он в бешенстве. Считает, что ты тратишь деньги компании на свои „игрушки“. Жди гостей».

Я медленно опустил телефон. Холодная, знакомая волна азарта прокатилась по венам. Так-так-так. Значит, в нашем террариуме завелась крыса. И она решила нанести удар в самый неподходящий момент.

Я посмотрел на экран, где главный герой как раз толкал пафосную речь о чести и долге.

Что ж. Кажется, вечер перестаёт быть томным.

Я откинулся в кресле и усмехнулся.