— Сейчас? Несомненно. — Вот возможность дать Узику объявить о своих предпочтениях. — Если вы подозревали это до того, как прочитали письмо, полковник, тогда вы поступили вдвойне благородно, разрешив патере Раковина посетить меня.

— Не я, кальде. Капитан Геккон.

— Понимаю. Но вы сдержите обещание?

— Кальде, я человек чести. — Узик сложил письмо и положил его в карман вместе с очками. — Я сохраню его. Никто из нас не хочет, чтобы его прочитал кто-нибудь другой. Особенно один из моих офицеров.

Шелк кивнул:

— Пожалуйста.

— Вы хотите получить свою одежду. Вместе с содержимым ваших карманов, несомненно. Там ваши четки, как мне кажется. Вы, наверно, хотите рассказать им, как здесь лежать.

— Да, конечно. С большим удовольствием.

— Там есть и иглометы. Один похож на тот, из которого вас подстрелили. Второй поменьше, и, похоже, принадлежал женщине по имени Гиацинт.

— Да, — повторил Шелк.

— Мне кажется, что я знаю ее, если это именно та Гиацинт, о которой я думаю. Очень привлекательная девушка, настоящая красавица. Я спал с ней в фэадень.

Шелк закрыл глаза.

— Я не намеревался сделать вам больно, кальде. Посмотрите на меня. Я гожусь в отцы вам или ей. Вы можете представить, чтобы она послала мне любовное письмо?

— Оно?..

— Что одно из писем в вашем кармане от нее? — Узик мрачно кивнул. — Капитан Геккон сказал мне, что печати были целы, когда он их нашел. Откровенно говоря, я засомневался в его словах. Вижу, что не должен был. Вы их не читали.

— Да, — сказал Шелк.

— Капитан Геккон читал, как и я. Больше никто. Геккон не проболтается, если я ему прикажу, и человек чести вообще не должен болтать о таких вещах. Иначе он хуже, чем бесполезен. Вы не узнали ее печать?

Шелк покачал головой:

— Я прежде никогда не получал от нее писем.

— Кальде, я вообще никогда не получал от нее писем. — Узик дернул себя за ус. — Советую вам сохранить его. За всю жизнь я получил множество писем от других женщин, но никогда от нее. Завидую вам.

— Спасибо, — сказал Шелк.

— Вы ее любите. — Узик откинулся на спинку стула. — И это не вопрос. Быть может, вы этого не знаете, но вы ее любите. — Его голос стал мягче. — Когда-то и я был в вашем возрасте. Вы понимаете, что через месяц все может кончиться?

— Все может кончиться через день, — согласился Шелк. — Иногда я надеюсь, что так и будет.

— И еще вы боитесь. Вам не нужно об этом говорить. Я понимаю. Я сказал, что знаю ее, и сделал вам больно, однако я не хочу, чтобы вы подумали, позже, что я не был до конца честен. Я совершенно честен. Жестоко честен. Моя гордость задета. Для нее я никто.

— Спасибо вам еще раз, — сказал Шелк.

— Пожалуйста. Но я не говорю, что она для меня никто. Я сделан не из камня. Но есть и другие, много других. Я не хочу оскорблять вас, объяснениями.

— Безусловно, вы не должны вдаваться в детали, если не хотите исповедоваться мне. Могу ли я посмотреть ее письмо?

— Мгновение, кальде. Вскоре я отдам его вам. По меньшей мере, я так думаю. Есть еще кое-что, что я хочу с вами обсудить. Вы, случайно, упомянули женщину по имени Синель. Я тоже знаю женщину с таким именем. Она живет в желтом доме.

Шелк улыбнулся и покачал головой.

— Ага, это имя не причиняет вам боли. Это не та ли Синель, с которой вы ездили на озеро?

— Я смеюсь над собой — над собственной глупостью.