Изменить размер шрифта - +

Забыв про четки, она заторопилась обратно тем же путем, которым пришла.

Ложнодождевик все еще стояла на месте, держа за поводья белого жеребца.

— Я тоже иду, майтера. На этих двух ногах, потому что ты не разрешаешь мне сесть на коня, но я иду. Ты-то идешь, а я больше тебя.

И это было правдой. Ложнодождевик была не выше ее, но вдвое шире.

— Кричи! — сказала она ей. — Боги благословили тебя хорошим громким голосом. Кричи как можно громче, шуми, как только можешь. Если ты сделаешь так, что они заметят людей Бизона на секунду позже, это может решить исход боя.

Гигант со щербатой ухмылкой встал на колено и подставил руки, чтобы помочь ей сесть на жеребца; она поставила на них левую ногу и взлетела в седло; хотя она и сидела на высокой лошади, голова гиганта была на одном уровне с ее. Она выбрала его за размеры и свирепый вид. (Отвлечение. Отвлечение — самое главное!) Сейчас ей пришло в голову, что она даже не знает его имени.

— Ты умеешь ездить верхом? — спросила она. — Если не умеешь, скажи.

— Конечно, умею, майтера.

Быть может, он врал; но было поздно, слишком поздно проверять его или заменять кем-либо другим. Она встала в стременах и поглядела на пятерых всадников, выстроившихся за ней, и на гиганта, еще не севшего на коня.

— Большинство из нас убьют, и, скорее всего, всех.

Первый поплавок, должно быть, уже проплыл всю Тюремную улицу и остановился перед воротами Аламбреры; но если они хотят победить, их атака должна начаться не раньше, чем гвардейцы, марширующие за третьим, догонят его. Нужно чем-то заполнить время.

— Однако если один из нас выживет, было бы хорошо для него — или ее — знать имена тех, кто отдал свою жизнь. Ложнодождевик, я не могу считать, что ты — одна из нас, но ты, скорее всего, выживешь. Слушай внимательно.

Ложнодождевик кивнула, ее пухлое лицо побледнело.

— Вы все. Слушайте и постарайтесь запомнить.

Страх, от которого она так успешно отгородилась, просочился внутрь. Она прикусила губу; ее голос не должен дрожать.

— Я майтера Мята из мантейона на Солнечной улице. Но вы это и так знаете. Ты, — она указала на самого последнего всадника. — Назови свое имя, и погромче.

— Бабирусса!

— Хорошо. Ты?

— Горал!

— Калужница! — Женщина, которая предоставила лошадей всем остальным.

— Опоссум!

— Сурок!

— Мурсак из «Петуха», — проворчал гигант и сел на лошадь, ясно показав, что больше привык ездить на ослах.

— Хотела бы я, чтобы у меня были горны и военные барабаны, — сказала им майтера Мята. — Но вместо этого мы используем наши голоса и оружие. Помните, наша главная задача, чтобы все они — и особенно экипажи поплавков — увидели нас и стреляли по нам так долго, как только мы протянем.

Страх наполнил ее, ужасный холодный страх, холоднее льда; она была полностью уверена, что ее дрожащие пальцы уронят азот патеры Шелка, если она попытается вынуть его из кармана; но она все равно вынула его, сказав себе, что лучше уронить его здесь, где Ложнодождевик может вернуть его ей.

Вместо этого Ложнодождевик протянула ей поводья.

— Вы все вызвались добровольцами, и не будет никакого позора, если кто-нибудь передумает. Те, кто захотят, могут уйти. — Она медленно повернулась вперед, чтобы не видеть тех, кто слезет с лошадей.

И тут же почувствовала, что за ней нет никого. Она на ощупь стала искать то, что может прогнать ее страх, и тут же мысленным взглядом увидела голую женщину с малиновыми волосами, бешенными от ярости глазами и плетью в руке, явно не в себе; она хлестала и разрывала серую тошноту, пока та не убежала из ее сознания.

Быстрый переход