Она почти его не слышала.

— Пять стариков. Четыре, если Его Святейшество прав, а он прав, несомненно. Что придает им мужество?

— Не могу догадаться, мой генерал. Вот наш первый пост. Вы видите его?

Она покачала головой.

— Капрал! — крикнул капитан. Руки хлопнули, на улице зажглись огоньки; сверкающее дуло ружья высунулось из окна второго этажа.

— Мой генерал, как вы видите, на этом посту у нас есть пулемет, жужжалка, — показал он. — Именно жужжалка, потому что здесь идет самая прямая дорога ко входу в Аламбреру. Такой угол дает нам возможность вести продольный огонь. Вон там, на пару шагов дальше по улице, — опять указал он, — нас могут обстреливать из верхнего окна Аламбреры.

— Но они могут спуститься по этой улице, пересекающей Тюремную, и войти в Аламбреру?

— Совершенно верно, мой генерал. Поэтому мы не пойдем дальше. Сюда, пожалуйста. Вы не возражаете против этого переулка?

— Конечно, нет.

Как странно служить богам! Когда она была еще девочкой, майтера Жасмин сказала ей, что служба богам означает отсутствие сна и еды, и с тех пор она отвечала так всякий раз, когда ее спрашивали. И вот сейчас она служит богине и ничего не ела с завтрака; слава Фелксиопе, что она настолько устала, что даже не хочет есть.

— Мальчик, которого вы послали в кровать. — Капитан хихикнул. — Он проспит всю ночь. Вы предвидели это, мой генерал? Бедная девочка останется на посту до утра.

— Рог? Не больше трех часов, капитан, и даже меньше.

Переулок вывел их на более широкую улицу. «Мельничная улица», — сказала себе майтера Мята, увидев одинокую вывеску кафе «Мельница». Мельничная была тем местом, где можно было дешево купить отрезы саржи и твида.

— Здесь мы вне поля зрения, хотя часовые на стене могут нас увидеть. Смотрите. — Он опять указал. — Вы узнаете это, мой генерал?

— Конечно. Это стена Аламбреры. И я вижу поплавок. Это твой? Нет, этого не может быть, иначе они бы стреляли по нему. И турели нет.

— Это один из тех, которые вы уничтожили, мой генерал. Но сейчас он мой. В нем два человека. — Он остановился. — Здесь я оставлю вас, минуты на три. Слишком опасно идти дальше вместе, но я должен убедиться, что с ними все хорошо.

Капитан подпрыгнул, ухватился за край дыры, образовавшейся на месте турели, подтянулся, перевернулся и исчез в поплавке. Увидев это, она уже не слишком верила в то, что сможет сделать так сама. К счастью, ей и не пришлось — когда она была в полудюжине шагов от поплавка, в его боку открылась дверь.

— Я так и думал, что вы не останетесь снаружи, мой генерал, — сказал ей капитан, — хотя я осмелился надеяться. Вы не должны так рисковать собой.

Она кивнула, задыхаясь и не в силах говорить, и нырнула в поплавок.

Внутри было тесно, хотя без крыши она почувствовала себя как-то странно; поклонившимся гвардейцам было явно неудобно, по меньшей мере, потому что их тренировали в таких случаях стоять по стойке «смирно», но приходилось подчиниться обстоятельствам.

— Садитесь, — приказала она им, — вы все. Мы не можем настаивать здесь на соблюдении формальностей.

«Слово „настаивать“ здесь не вполне уместно», — подумала она. Тем не менее они сели, пробормотав благодарности.

— Мой генерал! Вот эта жужжалка, — капитан похлопал по ней, — принадлежала командиру поплавка.