Перед ней была лестница, ведущая в угольно-чёрный сводчатый подвал. Открывая дверь, она почувствовала, как ручка под её пальцами разболталась. Мысль, пришедшая ей в голову, была подобна удару тока.

Она снова вцепилась в ручку и затрясла её изо всех сил.

— Ты совершаешь ошибку! — прохрипел Юлиан позади.

Кашель отпустил его. Он медленно, шаркающей походкой вышел из ванной.

«Давай же… ну!» — мысленно кричала Оливия, уже готовая всё бросить и рвануть к выходу, но тут случилось чудо.

Ручка оторвалась.

Ещё одно движение — и она осталась у Оливии в руке.

Аллилуйя.

Юлиан был в одном шаге от неё.

— А-а-а!

Она успела.

Да. Да. Да.

Молнией она юркнула в подвал и захлопнула дверь прямо перед его носом.

Глава 64

— Выйди оттуда! — его рёв и удары кулаков сотрясали грубые доски.

Двери, разделявшей их, не было снаружи ручки. Юлиан не мог её просто так открыть. Не сразу. И она казалась достаточно прочной, чтобы выдержать удар.

Надеюсь.

Дрожа от пережитого ужаса и полного бессилия, Оливия на ощупь спустилась на пару ступенек и тут же ударилась головой о низкий свод.

Чёрт.

Ни телефона, ни фонарика, ни единой спички. Ничего, чтобы разогнать эту тьму, пахнущую мочой и плесенью. Ей оставалось лишь сесть на холодные каменные ступени, чтобы не переломать в этой темноте ноги.

Юлиан продолжал колотить в дверь.

— Оливия, пожалуйста! Я всё объясню! Лицом к лицу!

— Ни за что! — крикнула она. — Сначала скажи, что здесь происходит!

Тишина. На мгновение всё стихло. Словно Юлиан выдохся. Он перестал бить в дверь. Вместо этого послышался шорох — он сползал по ней спиной, садясь с той стороны.

Стало так тихо, что Оливия слышала стук собственного сердца и его хриплое, свистящее дыхание.

А потом все чувства разом онемели, когда Юлиан нарушил молчание и тихо произнёс:

— Ты никогда не простишь мне то, что я сделал, Оливия.

Глава 65

— Что?.. — выдохнула она. — Что, чёрт возьми, ты наделал?

— Ничего противозаконного, клянусь! — отозвался голос человека, от которого она ушла из-за лжи всего несколько месяцев назад.

— Я представляю, что ты сейчас думаешь, — продолжал он, его голос глухо доносился из-за двери, — но клянусь, я и пальцем не тронул женщину в ванной. Я в жизни её не видел. Она была мертва, когда я вошёл.

— И я должна тебе верить?

— Господи, Оливия, за кого ты меня принимаешь? — в его голосе звенело отчаяние. — У меня бы и времени на это не хватило! Я приехал почти следом за тобой, поставил машину рядом с твоей!

Следом за ней? Значит, Юлиан должен был проскользнуть в дом, пока она наверху говорила по телефону. Возможно ли такое?

— На тебе её кровь!

— Это моя, — ответил он, и его слова обожгли Оливию ледяным холодом.

— У меня просто пошла носом кровь!

— И этому я тоже должна поверить? — она вновь покачала головой. — Тогда что ты здесь вообще делаешь?

— Тебя ищу, — он тяжело вздохнул. — Когда ты рассказала мне о Рабенхаммере, я поехал за тобой. Чтобы во всём признаться.

Рваные фразы, разделённые мучительными паузами, выдавали, каких нечеловеческих усилий ему стоит произнести следующее:

— Я совершил нечто ужасное, Оливия.