— Тогда зачем вы звоните мне посреди ночи?

— Потому что есть копия!

— Правда? — Оливия рывком села в постели.

— Валленфельс переслал дело Альмы на свою личную почту. За две минуты до удаления.

— У вас есть эта копия? — вырвалось у неё. Она взглянула на блокнот, куда рука сама вывела: «дело удалено», «Валленфельс», «e-mail».

— Нет!

Нет?..

Она уставилась на свои заметки с тем чувством, с каким сейсмолог, должно быть, смотрит на едва заметные толчки прибора: игнорировать нельзя, но и делать выводы рано.

— Тогда почему нам нужно встретиться немедленно? Посреди ночи?

Голос Элиаса внезапно изменился, потускнел, превратившись в едва различимый шёпот.

— Тс-с… надеюсь, он спит.

Оливия затаила дыхание. Подозрение оформилось в леденящую догадку, и Элиас подтвердил её прежде, чем она успела произнести:

— Боже… где, чёрт возьми, вы сейчас?

— В квартире Валленфельса. Я как раз иду к его спальне.

Глава 19

Жилой комплекс в Лихтенраде, на самом юге берлинской окраины, напоминал американский придорожный мотель. Двухэтажные деревянные корпуса, выкрашенные в ржаво-красный цвет, стояли подковой вокруг широкой парковки, позволяя жильцам нижних квартир парковаться прямо у порога.

Атмосфера чистого «Route 66». «Живи там, где другие отдыхают», — наверняка сформулировал бы Юлиан своим фирменным риэлторским языком.

Она остановилась у апартаментов номер семь и включила автономный обогрев — единственная опция из всего «люкса» минивэна, которую она по-настоящему ценила. Даже Юлиан в морозы бросал свой обожаемый спорткар и одалживал у неё машину. Воспоминание болезненно кольнуло, и Оливия решила при первой же возможности забрать у него запасной ключ.

Когда она вышла из машины, над головой вспыхнул уличный фонарь, среагировав на движение.

Элиас сказал, что Валленфельс живёт в девятнадцатой квартире, в крайнем блоке справа, наверху. Но Оливия дошла лишь до лестницы и увидела на нижней ступени сжавшуюся в тени фигуру. Это был её докторант. Он обхватил себя руками и дрожал всем телом.

— Что случилось?

Элиас медленно поднял голову. Их взгляды встретились, и ей показалось, что она смотрит на тёмную сторону Луны — в его глазах стояла ледяная, беспросветная ночь.

Его зубы никогда не казались ей такими белыми — просто она ещё не видела их на фоне такого чудовищного контраста.

Лицо Элиаса было залито кровью — густой, чёрно-красной, маслянисто блестевшей в свете фонаря.

— Господи… что с вами?

— Со мной всё… всё нормально. Но он… он…

Элиас замер с приоткрытым ртом, словно у него кончились слова.

Боже, что он натворил?

Оливия рванула наверх, перескакивая через ступеньки.

Дверь девятнадцатой квартиры была распахнута. Просторное помещение сияло светом, будто здесь готовились к завтраку, а не стояла половина третьего ночи.

— Есть кто-нибудь? — крикнула Оливия, входя в прихожую.

Порядок, машинально отметила она.

Свежие цветы в вазе. Одна-единственная куртка на вешалке. Ключи от машины и входной двери — на ключнице у стены.

Почти маниакальный порядок. Даже сейчас она не могла отключить профессиональный автоматизм: взгляд рефлекторно цеплялся за детали, по которым можно прочитать человека. А что говорит о внутреннем мире больше, чем его дом?

Датчик движения, притаившийся под потолком, как скворечник. Чуть дальше, между гостевым туалетом и зеркалом, — блок управления сигнализацией.