Хотя…

Хартмут ведь и правда несколько раз подозрительно заглядывал ей за плечо. И может, Гитте ушла так сердито, потому что увидела за спиной Валентины незнакомца и решила, что та лжёт?

«Я бы тоже не стала задавать вопросы, если бы у моей новой соседки в глубине дома мелькала тень».

Валентина потянула дверь на себя и закрыла её. Мысль о незваном госте пригвоздила её к месту. Она смотрела на тёмно-коричневую створку, исчерченную следами времени, и та казалась воротами в тюрьму: стоит повернуть ключ, и ты запираешь себя с монстром. Но Гитте только что говорила о «живом адвент-календаре». Скоро нагрянут новые гости. Валентине совсем не хотелось, чтобы следующий тип вроде Хартмута просто вошёл без стука.

Она стряхнула оцепенение и повернула ключ.

Затем дотронулась до пальто. Ледяное, влажное — куда холоднее воздуха в доме. Пальцы коснулись пожелтевшего меха подкладки, и по коже пополз зуд. Как от стекловаты — той самой, которой в интернате затыкали щели за батареями.

Она ощупала карманы и наткнулась на машину времени: мятный конвертик размером с кредитку, какие вешают на букеты.

«Берегись гнева Стеллы — иначе останешься в Лоббесхорне».

Фраза из прошлого швырнула её обратно в самую тёмную полосу детства.

Дрожащими пальцами она вытащила карточку.

Как тогда, когда ждала очередного наказания. Только теперь карточка была…

Пустой.

Ни текста. Ни рифмы. Ни приказа.

Валентина резко огляделась, словно виновник мог стоять за плечом. Убедившись, что пальто не хранит иных секретов, она оставила его висеть. Пока. Его вид раздражал, но времени не было. Во рту пересохло. Тело вибрировало, как натянутая струна. Подступила тошнота. Она знала: если сейчас не обуздать панику, её накроет. Нужно действовать. Проверить, нет ли в доме второго входа. Задней двери, через которую кто-то мог незаметно проникнуть внутрь.

Перед обходом она зашла в гостиную, к своему треккинговому рюкзаку. Раскрыла кожаный футляр для письменных принадлежностей, не больше книги. Справа — инструменты для рисования: воск, мел, маркеры, карточки. Всё на месте.

Валентина глубоко вдохнула и снова полезла в рюкзак. Достала косметичку, собранную с почти болезненной тщательностью, из серого водонепроницаемого нейлона. Она разворачивалась, как хирургический рулон для инструментов. Серебристый блеск металла внутри успокаивал. Сердце перестало биться о рёбра, пытаясь вырваться на волю. И пусть горло всё ещё сжимало, дышать стало легче — теперь у неё был выбор, чем себя защитить: перцовым баллончиком, скальпелем или пистолетом.

Глава 23

Сегодня. Оливия Раух.

Обыскивать квартиру Валленфельса они не стали. Во-первых, они и так уже достаточно наследили. Но главное — Оливию сковывал липкий страх, что убийца не ушёл. Что он просто затащил начальника в соседнюю комнату и теперь сидит там, в темноте, выжидая. Картина возникла в голове слишком ярко: дверца кладовки распахивается, из чёрного проёма на неё бросается тень, и через мгновение она лежит на полу, чувствуя под рёбрами холод ножа. Мысль парализовала её. Она стояла перед кроватью с сапогами в руках, не в силах сделать и шага.

Оливия лихорадочно перебрала варианты. Выбора не было.

«По крайней мере, никакой рождественской дряни», — мелькнуло в голове, когда она свободной рукой нащупала телефон.