— Почему?

— На кухне стояли два стакана, один со следами помады. А перед кроватью лежали женские туфли на каблуке. Такие, с дырочкой спереди. Как они называются?

— Пип-Тоу? Ты издеваешься?

Кемпер впереди свернул направо на развязке, которую они как раз проезжали. Может, к огромному, сияющему огнями отелю у B69 — он выглядел так, будто в нём номеров больше, чем в «Адлоне» у Бранденбургских ворот.

— Вы что, туфли не заметили, фрау Раух? И женские трусики — тоже?

— Серьёзно?

— Да. Они тоже лежали рядом с кроватью. Вместе с верхом мужской пижамы.

— Я ничего такого не видела, — сказала она, понимая, что это не аргумент. После шока от первого взгляда на бойню в спальне она не обращала внимания на детали вроде стаканов, туфель или белья.

— То есть ты думаешь, из квартиры Валленфельса исчезли двое?

Это могло бы объяснить столько крови. Может, убийца застал Валленфельса в самый неподходящий момент — и оставил после себя две жертвы.

Первая — Валленфельс, а вторая…

Они миновали щит крупной сети бургерных, призывающий свернуть направо перед следующей развязкой. Для Оливии, не признававшей промышленный фастфуд, это было скорее предупреждением: не вздумай.

— Он женат? — спросила она Элиаса.

— Да, по крайней мере, согласно делу. Есть ребёнок, Маттиас. Уже совершеннолетний.

Оливия невольно вспомнила семейные фотографии на стене, где позже рядом с Валленфельсом женщины уже не было.

Перед съездом у Людвигсфельде она перестроилась на B101.

— Отсюда дорогу знаешь? — спросила она.

— Вы хотите высадить меня здесь? — Элиас тревожно посмотрел в окно на угольно-чёрное поле справа.

— Да брось. Я просто не знаю твой точный адрес. Я помнила, как ехать до Гросбеерена.

Она увидела, как он с облегчением выдохнул, но тут же покачал головой.

— Нет.

Нет. Разумеется, вероятно, самый одарённый из её одарённых студентов не мог найти дорогу к общежитию от главного въезда в посёлок.

— Но адрес-то свой ты знаешь? — сухо уточнила она и сама невольно улыбнулась, когда он начал… с почтового индекса.

— 14979, Грос…

— Навигатору достаточно улицы и номера дома, я…

И тут правый указательный палец, которым она собиралась коснуться сенсорного экрана, застыл прямо перед строкой ввода. Ей потребовалось усилие воли, чтобы заставить его двинуться. Словно вся энергия её тела ушла на одно: удержать мысль, что молнией пронзила мозг, удержать и рассмотреть её сознательно.

— Элиас? — выдавила она пересохшим горлом.

— Что? — неуверенно спросил он. Он, должно быть, заметил перемену в ней — хотя бы по тому, что она непроизвольно сбросила скорость.

— Прочитай мне ещё раз сноску со страницы одиннадцать, — приказала она и включила верхний свет в салоне.

— 95129, — ответил Элиас мгновенно, даже не заглядывая в бумаги.

Пять цифр. Не номер дела. Не код — а просто…

Почтовый индекс!

— Бинго! — вырвалось у Оливии, когда ей удалось вбить цифры в поле навигатора. Они уже ползли так медленно, что их без труда обогнал бы даже велосипедист-любитель. Впереди показался карман аварийной остановки, и она позволила машине выкатиться туда.

— Что мы здесь делаем? — спросил Элиас.

— Думаем! — отрезала Оливия, с трудом сдерживая новый поток мыслей, который нужно было упорядочить, пока он не смёл её.