— Мои тоже не зеленые пацаны, — согласился Али. — По движениям видно, что воевали, причём не один месяц. Когда рядом начинают стрелять, не дёргаются и головы в плечи не прячут. Это уже немало.

— У меня двое вообще читать не умеют, — сказал Игорь. — Ещё трое умеют примерно настолько, чтобы своё имя узнать. С картой работать некому, рацию боятся трогать, а пулеметчик такой, что проще патроны сразу в кусты высыпать.

— Зато выносливые, — заметил я. — Физически слабее наших, особенно на силовых упражнениях, но темп держат долго и жару переносят нормально. Я после полосы уже думал, где бы воды найти, а они готовы были ещё круг пробежать.

Морозов выслушал всех, затем посмотрел на ангольских офицеров, которым переводили наши слова, и спокойно произнёс:

— Значит, не всё так плохо.

Мы переглянулись.

— Я серьёзно, — продолжил он. — Стрельбе научим, карту объясним, рацию покажем, с приборами разберёмся, взаимодействие выработаем. Всё это вопрос времени и нормальной подготовки. Гораздо хуже было бы, если бы нам новобранцев дали, которые при первом обстреле разбежались бы по кустам. Эти люди уже обстрелянные и в бою бывали, остальное можно добавить.

— Только времени нам, похоже, никто особо не даст, — заметил Богдан.

Олег посмотрел на него, затем на всех остальных.

— Именно поэтому занятия сегодня закончены. Завтра в четыре утра отряд вылетает в Куито-Куанавале. Вылет с аэродрома Луанды, на Ан-12. Летим до Менонге, ориентировочно два-два с половиной часа, потом вертолетами до Куинто-Куанавале. Общее время в пути примерно четыре часа. В восемь утра мы должны быть на позициях.

Несколько секунд никто ничего не говорил. Даже переводчики замолчали, хотя капитану Афонсу эта новость, судя по его спокойному лицу, была известна заранее.

— Весь отряд? — уточнил Игорь.

— Весь, вместе с нами. На месте нас должны встретить представители советнического аппарата и командование гарнизона.

— Хорошо начали командировку, — негромко произнёс Али. — Утром познакомились, к вечеру уже летим на войну.

— Можно было знакомство вообще отменить, — хмыкнул Богдан. — В самолёте бы представились.

Морозов не поддержал шутку.

— Сейчас возвращаемся в миссию, забираем всё снаряжение, оружие, боеприпасы, медикаменты, личные вещи и сухой паёк. Ничего лишнего не брать, но рассчитывать надо минимум на несколько недель, потому что, когда вернёмся в Луанду и вернёмся ли вообще в ближайшее время, никто не знает. После этого сразу едем обратно сюда.

— Ночевать будем на полигоне? — спросил я.

— Вместе с отрядом. Подъём ориентировочно в два, погрузка в машины в два тридцать. В четыре борт должен уйти, если ангольцы не перенесут вылет и не сломают самолёт. Хотя там вроде экипаж кубинский будет, так что есть все шансы нормально взлететь и сесть.

Лапин машинально перевёл последние слова капитану Афонсу, и тот неожиданно улыбнулся, видимо, решив, что советский советник удачно пошутил. Морозов тоже усмехнулся, хотя я не был уверен, что он действительно шутил. Он повернулся к Лапину.

— Передай капитану, чтобы люди тоже готовились к вылету, проверили оружие, распределили боекомплект и к двум часам были полностью собраны. Особое внимание воде и медикаментам.

Лапин начал переводить. Афонсу внимательно выслушал, затем быстро заговорил, указав в сторону казарм и складов.

— Он говорит, что отряд уже почти готов, — пояснил переводчик. — У них вещи собраны ещё в Кабо-Ледо. Боеприпасы и продовольствие привезли вместе с ними.

— Это хорошо, — кивнул Морозов.