После короткого совещания мы разошлись по своим группам, посмотреть на подготовку, и, если надо, дать последние распоряжения. Я подозвал Жулиана и Мигеля. Объяснить задачу группы по подготовке к вылету оказалось непросто, потому что Мигель не знал слов «погрузка», «взлётная полоса» и «боекомплект», поэтому разговор быстро превратился в смесь русского, португальского, жестов и рисунков пальцем на пыльной земле. Когда он наконец понял, широкая улыбка исчезла с его лица. Видимо приданный нашей группе «переводчик» не знал, куда летит отряд заранее, и для него это оказалось неприятной новостью.

— Куито-Куанавале? — переспросил он.

— Да.

Мигель сглотнул слюну, но собрался, посмотрел на Жулиана и быстро заговорил по-португальски. Тот выслушал спокойно, затем повернулся к своим бойцам и отдал несколько коротких приказов. Никакой тревоги или лишних вопросов не последовало. Ангольцы сразу разошлись к казармам, принялись собирать рюкзаки, проверять автоматы и разбирать принесённые со склада ящики. Жулиан остался рядом со мной.

— Проблема? — спросил я, показав рукой на юг.

Он понял вопрос без перевода и отрицательно покачал головой.

— УНИТА, — произнёс он, затем провёл пальцем по шраму на виске и добавил несколько слов, которые Мигель перевёл не сразу.

— Он уже был там. Не в самом городе, рядом. Два раза.

Я внимательнее посмотрел на ангольского лейтенанта.

— Значит, местность знает?

Мигель перевёл. Жулиан кивнул. Это немного успокаивало.

— Хорошо, — сказал я. — Завтра в самолете расскажешь, чего нам там ждать.

Обратно в миссию мы ехали уже без прежнего любопытства к Луанде. Каждый мысленно перебирал, что нужно взять, что оставить и что могло понадобиться на юге. Ещё утром мы только получали оружие и знакомились с местной формой, а теперь выяснилось, что времени на привыкание к стране, климату и новым подчинённым никто давать не собирается.

Морозов сидел у борта, положив автомат между коленями, и почти всю дорогу молчал. Лишь когда впереди появились окраины Луанды, он поднял голову и напомнил:

— В миссии не расходимся. На сборы сорок минут. Проверить документы, аптечки, таблетки от малярии, запас воды, батареи к приборам и радиостанциям. Всё остальное, что не пригодится в поле, оставить в комнатах.

— Пиво брать? — пошутил Богдан.

— Обязательно, — невозмутимо ответил Олег. — Как только откроешь первую банку в самолёте, я тебя высажу где-нибудь над саванной без парашюта.

У миссии машины остановились прямо у нашего корпуса. Мы быстро поднялись в комнаты и принялись собираться. Я уложил форму, бельё, запас носков, аптечку, средства от насекомых, таблетки, сухой паёк, флягу, магазины к автомату, гранаты, затем отдельно проверил пулемёт, запасной ствол и ленты. Короба у меня было всего три, каждый на сто патронов. Один был пристёгнут к пулемёту, и два предстояло нести в рюкзаке. Вещей получалось много, но взял я только самое нужное.

Морозов собирался ещё быстрее. Он уже успел уложить рюкзак и теперь сидел на корточках возле радиостанции, пересчитывая аккумуляторы.

— Думаешь, надолго? — спросил я.

— Думаю, никто не знает, — ответил он, не поднимая головы. — Поэтому лучше рассчитывать на худшее.

Я затянул ремни рюкзака, повесил на плечо автомат и поставил рядом ПКМ. Командировка действительно начиналась стремительно. Мы ещё толком не привыкли к местной жаре, не научились спать под комариным пологом и едва запомнили имена ангольцев, а уже через несколько часов должны были лететь туда, где несколько бригад ФАПЛА оказались прижаты к реке и могли быть разгромлены в любой момент. Времени учить наших новых подчинённых у нас почти не оставалось.