Он круто развернулся и пошёл назад. Волошин посмотрел вслед и непроизвольно отметил у Берзена обширную багровую плешь, как и у стереошаржа на спине кибероида. Кибероид оказался бицефалом. Но сейчас это не вызвало у Волошина улыбки. Ошибся Берзен. Слишком высоко оценил его способности, как психолога. Может, лишь психологию человека двадцатого века Волошин знал неплохо, почему и подумал, что Берзен, уходя в разговоре от темы "особых условий", старается скрыть личные просчёты...

3

Псевдоокно в гостевой комнате открывало вид на безбрежное море леса с высоты порядка трёхсот-четырёхсот метров. Там гулял сильный порывистый ветер, гнул, трепал деревья, веером проходясь по лесу, изредка бросал на окно клочки низких редких облаков. За стеклом было солнечно, но, как почему-то казалось, холодно. Ветер подвывал в несуществующих щелях, вызывая в комнате ощущение промозглого сквозняка - видимо предыдущий гость нирванской станции был натурой деятельной, живой и не терпел уюта. Это подтверждалось и минимальной обстановкой: лишь узкое жёсткое ложе, да стереопроектор у изголовья.

- Вы наш новый гость? - осведомилась комната.

- Да. Лев Волошин, текстолог из КВВЦ. Можно просто Лёвушка. - Волошин улыбнулся. Он любил фамильярничать с системой жизнеобеспечения. Иногда получались довольно забавные пассажи.

- Желаете что-либо перестроить в комнате?

- Пока нет. Пока я желаю принять душ.

- Пожалуйста.

Дальняя стена комнаты разошлась, и Волошин увидел небольшую голую площадку на вершине скалы, с которой открывался всё тот же вид на лес.

- Это что - душевая? - недоверчиво спросил он.

- Да.

- Гм... - непроизвольно вырвалось у Волошина. Слов он не нашёл.

Он вырастил стол, вынул из кармана систематизатор, положил на столешницу. Затем разделся, опустил одежду в приёмный люк реактиватора и шагнул в душевую. И если бы не пронизывающий ветер, швырнувший его на стенку душевой кабинки, то он непременно распластался бы на полу от бешеного удара ледяного ливня, обрушившегося сверху.

- Спинку потереть, Лёвушка? - интимно осведомилась система жизнеобеспечения.

- Воду горячую! - придушенно заорал Волошин. - Убери ветер!

Ветер, швырявший его от стенки к стенке так, что создавалась жутковатая иллюзия, будто через мгновение он полетит вверх тормашками с головокружительной высоты, исчез, ударили горячие струи.

- Тише! - снова заорал Волошин. - И, вообще, подключи ко мне свои сенсоры!

Предыдущий гость-спартанец явно не любил, чтобы ему потворствовали, и выбирал режим жизни вопреки желаниям своего организма.

"Вот и первый пассаж, - запоздало подумал Волошин, вспомнив реплику системы жизнеобеспечения по поводу своей спины. - Один-ноль, только не в твою пользу".

Горячий душ сменился тёплым, затем последовал комплекс биритмичного массажа, вода отключилась, а ионный душ быстро высушил тело. Волошин вышел из кабинки, и тут же в стене открылась ниша реактиватора с освежённой одеждой.

Лев оделся и принялся за переустройство комнаты. Первым делом погасил окно, но другого изображения не вызвал - во время работы он любил замкнутое уединённое пространство. Стол передвинул в угол, зажёг над ним яркий точечный светильник, освещавший только столешницу, - от чего вся комната погрузилась в полумрак, вырастил жёсткое кресло с подвижной спинкой. Затем занялся ложем - расширил его, умягчил и застабилизировал. И только потом взял в руки кристаллозапись, лежавшую на предметном столике стереопроектора.

Псевдоожиженный наполнитель кюветы был закристаллизован лишь наполовину - значит, сеанс рассчитан не более, чем на пять часов. Волошин подбросил кювету в руке и неожиданно вспомнил, как долго и обстоятельно Берзен уверял его в том, что они не собираются проводить мнемоскопирование.