Хотя рядом никого не было, Лев густо покраснел. Всё-таки углублённое изучение психологии человека двадцатого века наложило на него свой отпечаток: невольно и он начал подозревать, что кто-то ведёт с ним двойную игру.

Он сел в кресло и поставил на стол кювету кристаллозаписи. Взгляд скользнул с неё на систематизатор, и ему вдруг захотелось послать к чёрту свои обязанности текстолога и заняться любимым делом. Желание было понятным - именно по ночам он совершал свои экскурсы в историческую психологию.

Система жизнеобеспечения уловила двойственность и нерешительность его поведения и предложила третий вариант:

- Быть может, Лёвушка поужинает?

- Нет! - вспылил Волошин. - Попрошу полностью отключиться и реагировать только на устные команды!

Он отодвинул систематизатор на край стола в тень - подальше с глаз от соблазна, - отослал в стену стереопроектор и запросил текстуальный транслингатор. Вообще-то он не чуждался стереопрограмм, но только в качестве отдыха и развлечения, работать же предпочитал с печатным текстом. Причём предпочитал читать не с дисплея, а с отпечатанных листов. По его мнению, только тогда у человека вырабатывался чёткий взгляд на исследуемую проблему.

- В настоящий момент в системе нет свободных транслингаторов, сообщила система жизнеобеспечения. - Если вы согласны подождать, то через двадцать одну минуту вам доставят его со склада. При срочной работе вам может быть предоставлен резервный транслингатор из зала перевода нирванских информкювет. Но этот транслингатор подлежит возврату в течение десяти минут.

- Нет, спасибо. - Лев бросил непроизвольный взгляд на систематизатор. - Транслингатор будет необходим мне постоянно. Доставляйте со склада, я подожду.

Транслингатор прибыл через девятнадцать минут, что при скрупулёзной точности системы жизнеобеспечения вызвало у Волошина недоумение. Впрочем, он тут же вспомнил, что его биочасы по-прежнему отмечают земное время. Он хотел было подстроить их под нирванское, но махнул рукой. На Нирване Лев рассчитывал провести не более двух недель, а всякая перестройка организма являлась не очень приятной процедурой.

К его удивлению среди фактурного материала, который транслингатор предложил для печати, оказалась и бумага, что и у земных транслингаторов встречалось не часто. Бумагу практически вытеснили пластики, и ему, книжному червю, пропитанному бумажной пылью, было немного грустно, когда в архивах он получал вместо пожелтевшего, чуть ли не рассыпающегося в руках оригинала газеты, её пластиковую копию. Поэтому, вложив кристаллозапись в приёмное окно, Лев с удовольствием заказал текст именно на бумаге.

Транслингатор мягко загудел, и на предметный столик аккуратной стопкой стали осыпаться листы отпечатанного текста. Дохнуло тёплым запахом бумаги, и Волошин неожиданно понял, почему нирванская станция показалась ему столь привычной и знакомой буквально с первых минут. В коридорах станции ощущался неистребимый и в то же время еле уловимый запах книжной пыли. Настолько привычный Волошину, что с ним невольно ассоциировалось понятие уюта и родного дома.

Лев улыбнулся. Настроение сразу улучшилось. Транслингатор мелодично звякнул и сменил освещение предметного столика на зелёный свет. Против ожидания стопка листов оказалась довольно тощей.

"Общие сведения

о биологических и социальных особенностях

нирванской цивилизации"

(краткое популярное изложение)

- прочитал он на первом листе, отложил его в сторону и, удобнее расположившись в кресле, принялся знакомиться с текстом.

Postquasifungi sapiens nirvanaei - гетеротроф с рудиментарной аутотрофией эпидермиса. Межцарство дикариотов Нирваны.