Глава 8

С допросом Елизаветы Матвеевой у оперативников не заладилось. И все из-за упрямства женщины. Единственное, в чем она созналась, так это в том, что Акробат ей знаком. Дескать, изредка он у нее ночует, но это оперативников не касается, это личная жизнь Елизаветы, о которой она рассказывать никому не намерена. А вот чем занимается Акробат на самом деле, она не знает и знать не хочет, так как это ей неинтересно. Но есть еще и Гвоздик, который также проводит с ней ночи. Вот он-то, скорее всего, и припрятал наркотики в квартире Елизаветы. Разумеется, втихаря, потому что разве она ему позволила бы это сделать, если бы знала? А вот кто таков этот Гвоздик — того Елизавета Матвеева не знала. Да и зачем ей было знать? Единственное, о чем она догадывалась, — этот самый Гвоздик был, скорее всего, человеком при деньгах, так как периодически преподносил ей дорогие подарки.

— Ну, а приметы этого Гвоздика вы назовете? — вздохнул Мешалкин.

— Конечно, назову! — уверенно сказала Елизавета.

И тут же сообщила приметы, которые, по всей видимости, были сугубо абстрактными приметами, то есть могли в той или иной мере принадлежать доброй сотне всяких таких «Гвоздиков». Обобщенные это были приметы, иначе говоря, и найти по ним кого-то конкретного было делом практически невозможным.

— Ну, это же несерьезно! — попытался втолковать Елизавете Мешалкин. — Допустим, вы и вправду одновременно встречаетесь с двумя мужчинами. Один, значит, Акробат, а другой вроде как Гвоздик… Это, конечно, дело ваше. Но вот то, что оба они — наркоторговцы, в это поверить трудно. Так, знаете ли, не бывает. Несерьезные ваши утверждения, гражданочка. Придумали бы что-нибудь пооригинальнее.

Но женщина продолжала настаивать на своем. Дескать, я сказала вам чистую правду, а вы ищите этого самого Гвоздика, если у вас имеется такое желание. Желаю вам успеха, и все такое прочее. Мешалкин еще раз тяжко вздохнул и распорядился до поры до времени поместить Елизавету в камеру. А сам устроил совещание со своими подчиненными.

— Ну, и что будем делать? — спросил он. — Ведь врет чертова баба! Врет прямо-таки внаглую! А как, спрашивается, ее изобличить? Как припереть к стенке? А никак! Придется ее отпускать, а отпускать нельзя, потому как на данный момент она единственная наша ниточка, ведущая к наркоторговцам. А потому тем более нельзя ее отпускать. Но и держать ее мы не имеем права. По закону…

— Человека бы к ней какого-нибудь прицепить, — сказал Железняк. — Так, чтобы он находился при ней неотлучно. Дневал и ночевал с нею… И докладывал бы нам обо всех ее передвижениях, разговорах и тайных мыслях…

— Так она и подпустит к себе твоего человека! — фыркнул Лосенок. — Теперь она будет во стократ осторожнее. Затихнет, на какое-то время заляжет на дно… Сам знаешь, как они делают, когда попадают под наш колпак.

— Да знаю я! — Железняк с досадой махнул рукой. — Вот ведь какая зараза! Уперлась, и все тут!

— А ты бы на ее месте не уперся? — усмехнулся Лосенок. — Женщины — они вообще народ упертый. И коварный. Уж я-то знаю!

— Ну, что зря мудрить! — сказал Герасимов. — Человек, женское коварство… Установим за ней наблюдение, выхлопочем разрешение на прослушку телефонных разговоров и всякого прочего общения по интернету… Верный способ! Глядишь, где-нибудь и проколется наша коварная дама.