— Да, так и сделаем, — согласился Мешалкин. — Всякие формальности я улажу. И как только улажу, так сразу же ее и отпустим. — Он помолчал и вдруг улыбнулся с таким видом, будто бы на него снизошла какая-то неожиданная, но чрезвычайно удачная мысль. — Вот что я подумал… Надо бы эту Елизавету не просто отпустить, а отпустить как-нибудь этак… Поглупее, что ли… Чтобы она поверила в свою ловкость и, тем самым, утратила бдительность. Ну, вы меня понимаете…

— А что, неплохая мысль! — воскликнул Лосенок. — Если женщина убедит себя в том, что ей удалось одурачить мужчину — в нашем случае целых четырех мужчин, — то, конечно, она обязательно о себе возомнит. А коль возомнит, то сразу же и поглупеет. Уж я-то это знаю. Шеф, поручите это дело мне. Никто лучше меня с таким делом не справится, даже вы, шеф!

— Именно тебе я и собирался его поручить, — улыбнулся Мешалкин. — Что ж, будь готов. Да гляди не оплошай. А то обведет тебя эта Елизавета вокруг пальца…

— Обижаете, шеф! — с поддельной обидой произнес Лосенок. — Чтоб у меня, да такое дело не получилось? Уж я-то его обделаю со всей ловкостью. Вот увидите. Вот только мне понадобится помощник… Серега, — обратился он к Герасимову, — в помощники беру тебя. Потому как с виду ты человек серьезный и насквозь положительный. Именно в таком образе ты и понадобишься. Вот послушайте, что я придумал…

* * *

— …И все-таки, гражданка Матвеева, у нас имеются крепкие подозрения, что вы говорите неправду, — сказал Лосенок, буквально-таки со сверхъестественной бдительностью вглядываясь в лицо Елизаветы. — Вот даже по вашему лицу видно, что вы говорите неправду. Уж я-то понимаю толк в лицах, я умею читать по лицам! Особенно — по женским…

Разговор происходил в кабинете, в котором никого больше, кроме Лосенка и Елизаветы Матвеевой, не было.

— А потому, гражданочка, в последний раз предлагаю вам во всем сознаться, — продолжил Лосенок. — Вам же будет лучше. Потому что мы все равно все, что нужно, узнаем. Да! Один из ваших ухажеров — Акробат — в наших руках. А второго, который Гвоздик, я так полагаю, что и вовсе нет на свете. Он ваша выдумка. Так сказать, плод вашей фантазии. А отсюда возникает вопрос: откуда в вашей квартире взялись наркотики? Да еще так много?

— Я вам все сказала, — надменно ответила женщина. — Так что ищите Гвоздика. Найдете, спросите у него, он вам все и расскажет…

В голосе женщины звучала открытая издевка. Лосенок огорченно вздохнул.

— Эх, гражданочка! — сказал он. — Не щадите вы своей молодой жизни. Не жалеете ее. А надо бы. Потому что — рассудите сами. Если вы во всем сознаетесь, то и наказание вам будет небольшое. Смех, а не наказание. Максимум — условный срок. А вот если вы будете продолжать упорствовать…

Он не договорил, потому что в кабинет вошел Герасимов. Вид у него был расстроенный и растерянный — то и другое явственно читалось на его лице.

— Прекращай допрос и отпускай гражданку! — махнул рукой Герасимов.

— Это почему же так? — искренне удивился Лосенок. — Как это так отпускать, если в ее квартире мы обнаружили целую гору наркотика!

— Никакой это не наркотик! — Герасимов махнул рукой еще раз.