— Ага! — сказал Лосенок, взял бумагу и принялся ее читать. — Так… Так… Угу… Что это за фигня! Какой такой мел? Почему мел?

— Да, мел, — развел руками Герасимов. — Экспертиза ошибаться не может. Мел с примесью древесной золы. Вот так…

— Да твою ж!.. — Лосенок с досадой швырнул бумагу на стол. — Мел с примесью золы! Выходит, зря мы старались! А может, и вовсе пошли не по тому следу? Да какой же дурак будет таскать на себе столько мела? И главное, зачем?..

— Тише, — Герасимов кивнул в сторону женщины. — Об этом поговорим потом…

— А, ну да! — опомнился Лосенок. — Вот ведь какое дело получается! Оказывается, гражданочка, мы отыскали в вашей квартире никакой не наркотик, а всего лишь мел напополам с золой! Ах ты ж, собака тебя задери…

— Я слышала, — усмехнулась женщина. — Вы, наверно, человек впечатлительный и потому выражались очень громко и темпераментно.

— Что, в самом деле? — Лосенок смущенно почесал у себя за ухом. — А в общем, без разницы… Так проколоться! Ах ты ж… Вот что, гражданочка. Вы можете быть свободны прямо сию же минуту. Приносим извинения за напрасное задержание, допросы и прочую нервотрепку. Бывает… Все, ступайте.

Женщина неторопливо поднялась со стула, переступила с ноги на ногу, улыбнулась.

— Ничего, бывает, — сказала она. — Хотя не исключено, что я напишу на всех вас жалобу за причиненное мне беспокойство и унижения.

— Это ваше право, — сказал Лосенок. — Хотя я не понимаю, о каких таких унижениях вы здесь толкуете. По-моему, я даже ни разу на вас не заматерился. Хотя и мог бы…

— А разве само задержание и подозрение невесть в чем — это не унижение? — женщина, это было видно, уже со всей откровенностью издевалась над сыщиками. — А мое пребывание в камере? Спрашивается, за что?

— Ну, я же принес вам извинения, — сказал Лосенок. — Можно сказать, от лица всей полиции.

— Извинения — не мед, их на хлеб не намажешь, — надменно ответила женщина. — Так, значит, я могу идти?

— Да, идите, — рассеянно кивнул Лосенок. Лицо у него по-прежнему было расстроенным и задумчивым.

Не торопясь, женщина пошла к выходу. Было заметно, что она наслаждается своей победой над сыщиками. Хотя, конечно же, сейчас в ее душе должны были присутствовать совсем другие чувства. Шутка ли — ей вместо настоящих наркотиков всучили невесть что — обыкновенный мел вперемешку с золой! Кто это мог сделать, с какой целью? И главное, что теперь делать самой Елизавете? Ведь поди докажи, что это не она сама подменила наркотики мелом! А доказывать придется. А если не докажешь, то, видимо, придется за такое дело отвечать. И как знать, каким будет этот ответ…

— Как ты думаешь, удалось нам наше представление? — задумчиво спросил Герасимов, когда Елизавета исчезла за дверью. — Поверила она нам?

— Думаю, что поверила, — ответил Лосенок. — Ты сам рассуди — куда ей деваться? Хочешь или не хочешь, а придется поверить. А вдруг там и вправду мел вместо наркотика? Сама ведь она убедиться ни в чем не может, товар мы изъяли. Значит, желает она того или не желает, а все равно ей придется принимать какие-то меры. С кем-то встречаться, что-то выяснять… Что нам и надо. Так что наше дело правое.