На том конце беспроводной линии ненадолго установилась тишина.

— Повтори, — сказал, наконец, Маугли.

— Червонец погиб, — повторил Цветок. — Я ранен. Дом под прицелом. Объект — рядом.

— Ждите, — коротко сказал Маугли. — Мы скоро.

— Скоро к нам придет помощь, — сказал Цветок. — Главное — чтобы она пришла скорее, чем бандиты. А то ведь как я с одной рукой? Пожалуй, что и не отобьюсь…

— Я тоже здесь, — сухо произнесла женщина. — Так что отобьемся.

Цветок покосился на женщину и впервые обратил внимание, что она совсем еще молода, возможно, старше самого Цветка, но ненамного, а всего-то — на какие-то несколько лет. «Вот ведь оно как! — подумал Цветок с удивлением. — Вот ведь какими бывают агенты! Совсем молодые!» Женщина почувствовала, что Цветок ее разглядывает, оторвалась от окна и также внимательно взглянула на него. На какой-то момент их взгляды встретились. Неизвестно, что при этом подумала и почувствовала женщина, а вот Цветок почувствовал, что ему надо выговориться. Когда у него бывало скверно и муторно на душе, а сейчас был именно такой случай, у него всегда возникала потребность выговориться. В отряде спецназа это было сделать сложно, там никто не стремился открывать друг перед другом душу. А вот сейчас рядом с Цветком была молодая женщина, и хотя она была агентом, то есть личностью, по разумению Цветка, таинственной, а все равно это была женщина. Молодая, почти ровесница Цветка, и причем красивая.

И Цветок принялся соображать, с чего ему начать разговор. Но женщина его опередила: должно быть, она почувствовала это желание Цветка выговориться перед нею, или, может, у нее самой вдруг возникла такая же потребность. Все-таки в последние дни она пережила немало неприятных минут: вначале ее заподозрили бандиты, затем она от них скрывалась, затем бандиты ее все же выследили и при этом едва не убили, и убили бы, если бы не этот спецназовец, сидящий перед ней на полу, прислонившийся к стене, и не его погибший товарищ. Так что ее и Цветка связывало сейчас нечто общее, и оно, это «нечто», было очень важным. Оба они совсем недавно рисковали жизнями, да и сейчас бандиты запросто могли на них напасть, а что может быть важнее, чем жизнь?

— Как тебя зовут? — спросила она, перейдя на «ты».

— Цветок, — ответил Цветок.

— Красиво… А по-настоящему?

— Все равно Цветок, — ответил Цветок. — И никак больше. А тебя? — он тоже перешел на ты.

— Терапевт, — усмехнулась женщина. — И никак больше…

— Это я понимаю, — Цветок прислушался к своим ощущениям в раненой руке. После обработки раны, перевязки и болеутоляющего боль чувствовалась уже не так. Полностью она, конечно, не исчезла, но ее уже можно было терпеть. — Это нам понятно… Но почему именно Терапевт?

— Это мое прикрытие, — пояснила женщина. — Здесь недалеко бесплатная больница для бедных. Там я и работала терапевтом.

— Понятно, — сказал Цветок. — Ну, а отчего я Цветок, того я и сказать не могу. Просто надо же как-то называться… Я Цветок, он, — Цветок горестно скривился и указал на мертвое тело сослуживца, — Червонец… А наш командир — он Маугли…

— Вы были друзьями? — спросила женщина.

— С Червонцем? Нет, не были. Даже наоборот. Поссорились мы с ним сегодня. И мне сдается, что так он и погиб — со злом на меня в душе.