— А правильно это как?

— Правильно — это когда ты дома ждешь меня, а я вот тут… Малость повоюю и вернусь к тебе. Только так и правильно.

— Вот, значит, как… — задумчиво произнесла женщина, не отрывая взгляда от окна. — Может, ты и прав. Да вот только… — Она отвела взгляд от окна и посмотрела на мертвого Червонца. — Вот только он уже не вернется.

— Да, он не вернется, — кивнул Цветок. — А я бы вернулся. Было бы только к кому…

— А что, не к кому? — спросила женщина.

Цветок не ответил, лишь задумчиво глянул на мертвого Червонца. И только потом сказал:

— Должно же быть в мире хоть что-то такое, что не меняется! Например, я — на войне, а ты — выглядываешь меня у калитки. И мальчонка рядом. Наш с тобой мальчонка… И собачка с котиком с вами. Вот это и есть то самое, что не должно меняться. Никогда.

— Вот разжалуют меня, когда я вернусь домой, тогда, может, я и задумаюсь над такой правильностью, — усмехнулась женщина. — А пока я Терапевт. А завтра, может, буду кем-то другим. Так уж оно складывается…

Она хотела сказать еще что-то, но за окнами послышались шум и выстрелы. Цветок мигом открыл глаза, схватил левой рукой автомат и вскочил.

— Не высовывайся в окно! — строго сказал он женщине. — Я сам! А ты затаись!

— Как это затаись? — не поняла женщина.

— Сядь на пол и спрячь голову между коленок! А лучше ложись плашмя! А то ведь пуля…

— Еще чего! — фыркнула женщина. — И не подумаю!

— Это почему же? — мимоходом удивился Цветок, осторожно выглядывая из окна.

— Повоюю вместе с тобой! — задорно ответила женщина.

— Ну да! — возразил Цветок. — Повоюешь! Я-то хоть в жилете и в каске, а ты? Мигом схлопочешь пулю! Сказано — затаись!

— Зато у тебя — одна рука, да и та левая! — возразила в ответ женщина.

Сейчас они напоминали чем-то обычных парня и девушку, которые по какому-то пустяку весело пререкаются где-нибудь на деревенской скамейке под цветущей черемухой. Пререкаются, потому что симпатичны друг дружке, потому что чувствуют один к другому доброе, извечное притяжение, которому столько же лет, сколько человечеству на земле. И которое и есть та самая правда, о которой совсем недавно рассуждал Цветок. Но в том-то было и дело, что они лишь напоминали парня и девушку, а на самом деле они были Цветком и Терапевтом. Один — боец спецназа, а другая — агент ФСБ. И неподалеку стреляли. И очень было возможно, что стреляли в них.

Но стреляли не в них. Похоже, это были шедшие на выручку Цветку и женщине спецназовцы. Подобравшись поближе к затаившимся за камнями бандитам, они открыли по ним стрельбу. Неизвестно было, отчего бандиты повторно не атаковали дом, в котором засели Цветок и Терапевт: то ли опасались, то ли выжидали удобный случай. Впрочем, теперь это было уже неважно. Подкравшиеся спецназовцы мигом расправились с бандитами. Это можно было судить по тому, что стрельба вскоре стихла. А потом и рация Цветка подала признаки жизни.

— Это Цветок, — сказал Цветок в рацию.

— Это Маугли, — отозвался в рации голос. — Как вы там?

— В порядке, — ответил Цветок.

— Тогда встречайте, — сказал Маугли, и рация умолкла.

— Бегут к нам! — выдохнула женщина. — Я их вижу!

К дому, перебегая с места на место и то и дело укрываясь за камнями, приближались несколько человек.