Впереди был широкий овраг со множеством кочек и сухостоя. Но больше всего Гвин раздосадовала узкая речушка, которая змеилась по его дну заледеневшей лентой.

– Я предупреждал. – Иврос усмехнулся, глядя на то, как изменилась в лице адептка.

Он положил на снег их сумки. Размял затекшие плечи.

– Когда сядешь, не тяни сильно за шерсть. Я все чувствую. – Он прикрыл глаза. – И постарайся не растерять наши вещи по дороге. Надеюсь, ты справишься.

Иврос поднял подбородок. Задышал глубоко и шумно.

– Ив! – воскликнула Гвин. – Подожди! Ты что, серьезно хочешь везти меня на спине?

– Я же сказал. – Колдун пытался сосредоточиться. – Путь неблизкий и тяжелый. Гвин, пожалуйста, не мешай.

– Я не согласна! Ты должен был сказать заранее! – Адептка сердито скрестила руки на груди. – Я не поеду на… на медведе.

– Тогда иди пешком, – проворчал колдун.

Это было последнее, что она от него услышала.

В следующие несколько мгновений острый запах медвежьей шерсти заполнил воздух. Пространство вокруг Ивроса задрожало. Окружавшие энергии принялись густеть и оплетать его плотнеющим на глазах покровом. Метаморфоза отливала золотом. Тем самым золотом, что Гвин видела, будучи окулус. Только теперь все происходило воочию. Воздух загудел. Завибрировал в такт биению его сердца. Волоски на коже адептки встали дыбом. Спину покрыли мурашки. Ей пришлось сделать пару шагов назад. Она бы сделала и больше, если бы не колючая холодная ель, которая буквально обняла ее своими громадными лапищами, не давая ступить. Гвин не могла оторвать взгляда. Таких чар на ее памяти не встречалось. Они росли, прочнели, меняли очертания и цвет. Стремительно. Слаженно. Без видимых усилий.

Ей удалось перевести дух, лишь когда громадный черный медведь опустился перед ней на все четыре лапы. В его темных глазах блестели знакомые золотистые искорки.

Зверь нетерпеливо заворчал. Повернул голову в сторону лежавших на снегу сумок.

– Я на тебя не сяду, – простонала адептка.

Оборотень приподнял верхнюю губу, обнажив громадные белые клыки. Издал глухой звук, похожий на недовольное рычание.

– Я. Не. Сяду, – увереннее повторила она. – Ты с ума сошел?

Медведь шумно выдохнул. Отвернулся. И всем своим видом продемонстрировал, что уходит без нее.

– Ив! – Гвин наконец выбралась из цепких еловых объятий. – Ив, тьма тебя раздери! Стой!

Медведь остановился. Повернулся к ней.

Зеленые глаза адептки грозили прожечь в нем дыру.

– Клянусь, ты пожалеешь, и очень скоро, – процедила она.

Зверь тряхнул головой. Он терпеливо дождался, пока Гвин разберется с двумя сумками и котомкой с едой. Потом слегка согнул лапы, чтобы ей было проще забираться на его широкую спину. Напрягся всем телом, пока она устраивалась сама и поудобнее устраивала вещи. Свою сумку Гвин повесила через правое плечо и перекинула за спину. С другого бока устроила котомку, пристегнув ремень на манер пояса. Вещи Ивроса расположила впереди, чтобы иметь возможность лечь на них животом в пути. Все это время оборотень не двигался. Она лишь чувствовала, как напрягаются его мускулы.

Наконец адептка пришла к выводу, что готова к дальнейшему путешествию. Она сильнее свела ноги, как по привычке во время езды на лошади. А затем наклонилась к шее медведя и запустила пальцы в густую шерсть. Пошевелила ими.

Так гладят кошку или дремлющего пса. Но никак не медведя. И уж точно не колдуна в обличье зверя.

Адептка засмеялась, когда медведь под ней повел лопатками и мотнул головой. Ее заливистый смех зазвенел в лесной тиши. Оборотень явно испытал неловкость.