«Я просто не смогу её прикрыть ото всех сразу. Проклятье!».

Но под моим пристальным, мелькающим из стороны в сторону взглядом человекоподобные чуждые игнорируют магессу, растягиваются цепью и начинают приближаться, отрезая мне и капитану Кредо один из путей отступления.

«Повезло. Они выбрали своей целью нас… и это меняет всё».

Секунда на анализ — и я бросаюсь вперёд, прямо на пару вооружённых мечами худосочных чуждых.

Их тела, издалека и в полумраке напоминающие людей, с каждым шагом приобретают всё больше уродливых черт, среди которых я пытаюсь высмотреть что-то, что могло помочь им в бою. Но учесть всё оказывается невозможно.

Костяные пластины, прорывающиеся из-под одежды, лишние конечности, мелькающие позади хвосты — ткни во что угодно, каждый элемент нёс угрозу.

«Значит, придётся полагаться только на свои рефлексы. Рефлексы уставшего, держащегося исключительно на магии тела».

Сближение, удар, звон столкнувшейся стали. Плавное движение, клинок стекает по клинку, резкий тычок — и чуждый с диким воем оседает следом за выпавшим из разрубленной лапы мечом.

Шагаю в сторону, но боль всё равно обжигает висок: камень, брошенный третьей, неучтённой тварью, чуть не расшибает мне голову.

Ещё один шаг, попытка парировать размашистый удар «мечника», отточенное движение — и дыхание перехватывает, а глаза расширяются от удивления. Мерзкий монстр, не глядя на своё отлетающее в сторону запястье, кидается на меня, распахивая пасть и выпуская когти…

Серебристое лезвие Зевека сверкает почти перед самым моим лицом, врубаясь в череп чуждого и наполовину в него погружаясь. Опомнившись, вздрагиваю от скрежета скользнувших по нагруднику когтей уже мёртвого ублюдка, шагаю в сторону и вбиваю клинок под рёбра очередной твари.

Та визжит, но не умирает, и я вынужденно выпускаю с левой руки простое ветряное лезвие, срубающее верх черепушки монстра, который упокаивается только после этой очевидно смертельной раны.

«Они не люди, и то, что моментально лишает человека боеспособности, для подобных тварей может быть сродни комариному укусу».

Птичий клёкот раздаётся почти над самым ухом. Но за миг до того, как на нас обрушиваются острейшие костяные лезвия, в бок твари бьют сдвоенные воздушные ядра.

С диким визгом гигант теряет равновесие и валится на землю, вспарывая грунт всеми конечностями в отчаянных попытках подняться. Но Вейра, выкладываясь на полную, не позволяет ему этого, раз за разом используя одно и то же, засевшее в её скованном страхом разуме заклинание.

И мы с Зевеком пользуемся этими секундами сполна, успевая вырезать всех чуждых, призванных этой мерзостью на свою защиту. Отдельные особи пытались оттянуться к нам с другого фланга, но орудующие там Висс с остальными актуариусами убивали всех тварей, рискнувших показать им спину.

Что я отметил даже вот так, краем глаза — это то, что капеллан больше пеклась о «птенцах», чем шинковала врагов.

«Ожидаемо, хотя её помощь нам бы не помешала».

А гигантский чуждый тем временем поднялся на ноги, воспользовавшись тем, что Вейра выдохлась и вынужденно прекратила обстрел.

Я же, вырвав меч из затихшего трупа последнего человекоподобного врага, прошипел:

— Как ты ещё дышишь, тварь⁈

Чуждый хромал и покачивался. Его панцирь покрывали трещины и раны, опорные лапы почти не работали, две верхние конечности висели вдоль тела переломанными обрубками, но он всё равно бросился на меня при первой возможности, попытавшись разрубить надвое.

Неудачно: костяной клинок, прочертив дугу, вонзился в борт одной из крытых повозок, намертво в нём увязнув.