Доходило до того, что по утрам дубели ремни и мёрзли скакуны. Ручьи сковывала тонкая корка льда, по каменистой почве тянулись узоры инея, а выдохи сопровождались облачками пара.

Просто для того, чтобы не лишиться транспорта и не замёрзнуть, приходилось вставать по два-три раза за ночь: подбросить поленья в костёр, побыстрее вернуться на своё место и закутаться в плащ.

Спали в одной «куче», спина к спине, ведь иначе было невозможно согреться без магии. Та нас и без того выручала: мы каждую ночь устанавливали сигнальные сети, чтобы не дежурить и не лишать себя или нормального отдыха, или десятка-другого пройденных за сутки километров.

Вот так, день за днём, мы продвигались к своей цели, испытывая на себе все тяготы путешествия в одиночестве, без каравана, без палаток, тентов и прочего объёмного груза.

И это была даже не зима: ранняя осень, которую я привык ощущать тёплой и милосердной. Но север диктовал свои условия, оправдывая свою репутацию суровой земли, выжить на которой — уже небольшой подвиг.

— Смотри! — Вейра махнула рукой вперёд, туда, где на фоне каменистой почвы и серого хмурого неба проявилось нечто, этой местности не свойственное. — Деревня?

Я прищурился:

— Похоже на то. Если и правда она, то мы даже опережаем график.

— Значит, не зря экономили время на дежурствах. — Довольно заявила магесса. — Поскорее бы уже оказаться под тёплой крышей! Отсюда до крепости всего несколько часов пути!..

Я хмыкнул, пришпорив лошадь. Вейра повторила за мной, и спустя четверть часа мы уже могли в деталях рассмотреть массивную изгородь, окружающую поселение.

Каменистый вал, трёхметровый частокол из обтёсанных брёвен — вот и вся защита от хищников и незваных гостей, коих на севере было в достатке. На небольшом удалении, у реки, виднелась водяная мельница, а кое-где, если постараться, удавалось рассмотреть петляющие между камней тропки…

Всё самое обычное и непримечательное, но отчего-то тревога как начала зудеть на периферии сознания, так и не умолкала.

Мы успели приблизиться к деревне на пару сотен метров, как вдруг меня озарило.

— Стоп! — Я вскинул руку, остановив лошадь. — Присмотрись. Видишь дым?

— Нет? — Вейра недоумённо на меня покосилась.

Небо было настолько однотонным, что даже костёр оставил бы на нём свой след.

— Вот и я не вижу. В целом поселении никто не топит печи и бани? Не жгёт костры? И тишина. Ни собачьего лая, ничего. — Я покачал головой. — Там что-то произошло.

Я заозирался, пытаясь выцепить взглядом хоть что-то подозрительное. Варвары? Разбойники? Хищники? Нет: это не причина не согреваться холодными ночами.

Значит, там нет никого живого…

«Или никого, кому требовалось бы тепло».

— Держись позади и будь начеку. Нужно проверить, что там произошло. Хотя бы издали…

Слухи о буйствующей на границах нежити и о крестьянах, бегущих с насиженных мест, грозили подтвердиться уже в ближайшие полчаса. Но для этого мне нужно было своими глазами увидеть или живых мертвецов, или последствия их пира.

И тот, и другой варианты были одинаково паршивыми, но был ли у меня выбор?

Нет. Как капеллан, я не мог пройти мимо и ничего не проверить.

— Я прикрою. — Коротко бросила Вейра, заёрзав в седле, расстегнув плащ и освободив обе руки. Я проделал то же самое, вдобавок обнажив меч.

Могло выйти так, что пустить его в ход придётся сразу же: немёртвые твари бывают самыми разными, и нередко оказываются куда быстрее обычного человека.

Я спрыгнул с лошади, бросив взгляд на распахнутые настежь ворота: ещё одно свидетельство того, что деревня брошена или опустошена. Никто и никогда не оставил бы их открытыми и без присмотра хотя бы из страха за домашнюю живность.