– А у вас тут весело! – заметил командовавший всем этим парадом ротмистр.

– У вас! – мрачно поправил его Март.

– Уцелевшие есть? – проигнорировал его выпад жандарм.

– Если вы про пленных, то трое, – ответил Колычев.

– Пленные, юноша, бывают на войне, – назидательно заметил ротмистр. – А тут – в лучшем случае задержанные по подозрению.

– Но они же напали…

– Разберемся!

Захваченных диверсантов пришлось выдать. Трупы, включая тело Дугина, тоже погрузили на специально вызванный автомобиль, после чего жандарм хотел приступить к допросу пострадавших, но тут же получил отлуп.

– Раз уж войны никакой нет, – заявил ему Колычев, – то я, равно как и члены моей команды, показания будут давать только в присутствии адвоката!

– Ну и ладно, – неожиданно легко согласился тот. – Вас вызовут повесткой.

– Кстати, – спохватился Колычев, – я заявляю свои права на захваченное оружие и прочее имущество нападавших.

– Послушайте, капитан, – ухмыльнулся в ответ ротмистр. – Я понимаю, что у вас там, в Маньчжурии нравы простые. Как говорят некоторые наши подопечные, закон – тайга, а прокурор – медведь. Но вы сейчас все-таки в России, так что извольте закатать губу! Чай, не на фронтире!

Померившись некоторое время взглядами, Колычев вынужден был пока уступить и отвел глаза в сторону.

– Когда я смогу забрать тело Дугина?

– Это ваш механик?

– Да. Я должен его похоронить.

– Когда закончатся следственные мероприятия, вас известят! Теперь же позвольте откланяться.

– Всего доброго!

И Вахрамеев, и Ким в этом ожесточенном бою получили легкие ранения. Им оказали первую помощь, но Март решил этим не ограничиваться и сразу же вызвал Крылова.

– Потерпите, – постарался ободрить он подчиненных. – Павел Александрович вас быстро на ноги поставит!

– Лучше о Тане позаботься, – попросил необычайно бледный Витька.

– А что с ней?

Увы, их ночные приключения оказались слишком сильным испытанием для нервов второго пилота. Вернув «Ночную Птицу» на стоянку, Калашникова впала в меланхолию и все это время просидела на кресле, обхватив руками острые коленки и не реагируя на внешние раздражители.

– Ты как? – осторожно спросил Колычев, легонько коснувшись сознания девушки через «сферу».

– Степу убили, – шмыгнула носом она и неожиданно разревелась. – Это я виновата!

– Нет, – попытался успокоить ее Март. – Ты не могла знать, что там засада. Ведь даже я ее проворонил. Так что это моя вина. А ты все сделала правильно!

– Но ведь…

– Все закончилось. Корабль цел. Мы тоже, а за Степана они ответят, – пытался уговорить он ее, но сам чувствовал, что не может подобрать правильные слова, а потому просто еще раз коснулся сознания девушки и погрузил ее в спасительный сон.

Затем подхватил обмякшее тело на руки и осторожно отнес в каюту.

Пока он занимался психотерапией, перед кораблем появился какой-то местный служащий и попытался привлечь внимание экипажа.

– Чего тебе, убогий? – хмуро поинтересовался Вахрамеев.

– Мне бы хозяина вашего, – сообщил тот, испуганно поглядывая на перепачканный кровью снег.

– Они кофий пьют! – отбрил посланца бывший абордажник.