– Они кофий пьют! – отбрил посланца бывший абордажник. – Не велели беспокоить!

– А что делать, – растерялся тот. – Господин директор требова… то есть просили беспременно прибыть к нему.

– Что случилось? – спускаясь по трапу, спросил Март.

– Ваше благородие, – обрадовался ему как родному служащий, – вас просят в диспетчерскую пройти.

– Хорошо, передай, что буду.

– Так без промедления…

Разговор с начальником авиабазы, прямо скажем, не сложился.

– Господин капитан, в связи со всеми обстоятельствами этого дела вашему кораблю предписывается покинуть стоянку на территории Гатчинского аэродрома. Сроку вам сутки.

– То есть вы меня выгоняете? На каком основании?

– Достаточно моего решения. Никаких иных оснований не требуется. Вы слишком беспокойный и, что уж греха таить, опасный «квартирант».

Марту хотелось высказать «пану директору» все, что он думает о заведенных им порядках, об откровенном пренебрежении безопасностью и охраной базы, но он сдержался, понимая, что местный босс перепуган до смерти, а самое главное, боится за собственную теплую должность. Сейчас начнется расследование и вылезут все недоработки, а то и многочисленные нестыковки в тратах и несоответствия числящихся и фактических штатов для той же охраны.

– Хорошо, – кивнул Март. – Только с жандармами сами разбирайтесь!

– В каком это смысле? – явно напрягся чиновник.

– Дело в том, что нам запрещено покидать место происшествия, – развел руками Колычев. – Но если вы настаиваете…

– Шутить изволите? – пошел пятнами никак не ожидавший подобной подлости директор.

– Да ни боже мой!

– Я свяжусь с жандармским управлением…

– И чрезвычайно меня этим обяжете! Только не забудьте выдать письменное предписание покинуть ваше богоугодное заведение.

– Всенепременно-с!

В общем, как говорится, воленс-ноленс пришлось доводить дело с арендой генеральской дачи до логического завершения. Явно обрадовавшаяся нечаянной прибыли хозяйка сразу же согласилась, не забыв, впрочем, потребовать деньги вперед, плюс залог и оплатить страховку. Март не стал торговаться, сумма в итоге выходила отнюдь не астрономическая и вполне его устроила.

Собрав свой экипаж, он распорядился:

– Мы съезжаем из гостиницы и улетаем на новую базу. Собирайте вещи. Через три часа всем быть на борту.

Следующее утро они встретили в новом доме. Циклон ушел дальше на восток, и вокруг все стало белым-бело. На мохнатых лапах сосен и елей легли снежные шапки, стекла окон покрылись морозными узорами. Тишина, солнце, красота.

Остаток предыдущего дня прошел в суете переезда, уборке, запуске системы отопления и протопке печей. Пришлось заняться и закупкой продуктов, ведь теперь кафе под боком больше не было. Дела и заботы помогли гнать прочь грустные мысли. Подступало Рождество. Это навело Колычева на правильные мысли. Нельзя унывать. Надо жить и радоваться всем смертям назло, и быть достойными памяти тех, кто ушел до срока.

Растормошив Таню, затолкал ее на борт, и они полетели по делам, оставив остальных «на хозяйстве».

А когда вернулись, привезли с собой несколько коробок выбранных Калашниковой стеклянных шаров и прочих украшений для роскошной ели, которую они первым делом установили посреди просторной гостиной. Еще были приобретены настоящие электрические гирлянды и, конечно, подарки. А к ним в придачу всяческие вкусности, начиная от специй, сыров, мяса, сала и колбас всех сортов до кофе, чая и свежей выпечки.