– Это неважно, ваше высокопревосходительство. Имеет значение лишь одно: дадите ли вы делу ход?

– А у вас есть сомнения?

– Ну, вы ведь совершенно не удивились, услышав, что Оссолинский – предатель? Тем не менее он до сих пор считается чистым перед законом и присягой.

– До сих пор у нас не было доказательств его измены. По крайней мере, столь убедительных!

– Теперь есть. И я хочу знать, что вы собираетесь предпринять?

– Молодой человек, если вы врачуете государыню и собираетесь жениться на внучке главкома ВВФ, это не делает вас неуязвимым. Посему очень вас прошу, не зарывайтесь!

– И в мыслях не было!

– Ладно, черт с вами! Говорите, что вам нужно?

– Огласки факта предательства и открытого суда над негодяем!

– Легко сказать, – покачал головой генерал. – Для этого его сначала надо схватить…

– Я передам его вам живого и здорового вместе с документами.

– Но как это возможно?!

– Не задавайте неудобных вопросов, ваше высокопревосходительство, не получите уклончивых ответов. Я, как вы, вероятно, помните, рейдер. У нас есть свои возможности, которые мы не любим афишировать. А Оссолинский ухитрился крепко подгадить очень многим уважаемым капитанам в нашем сообществе.

– Положим, что так, – кивнул Джунковский. – Но вы понимаете, что открытый процесс может бросить тень на вашу семью?

– Я больше опасаюсь, что связи мерзавца помогут ему вовсе избегнуть наказания!

– А вот это уж дудки! Если все так, как вы говорите, петля обеспечена ему в любом случае.

– В таком случае я немедленно передам вам все, что у меня есть!

– Вот и славно, вот и хорошо… кстати, молодой человек.

– Слушаю вас?

– Вы уже определились, к какой корпорации примкнете?

– Что, простите?

– Ну, целителем вы будете или пилотом, а то, быть может, в коммерцию ударитесь?

– Никак нет.

– В таком случае подумайте над поступлением в Отдельный корпус жандармов. Мы могли бы принести немалую пользу друг другу.

– Я подумаю, ваше высокопревосходительство!

– Подумайте, – кивнул генерал, а про себя подумал: «И как тебя такого прыткого к царице пропустили? Очень уж ты, братец, опасен…»

Передача Оссолинского прошла почти буднично. Почти, потому что жандармов на место встречи прибыло не менее взвода на нескольких блиндированных автомобилях, а Март, в свою очередь, просто вытащил своего непутевого родственника на свет божий из багажника и повернул в сторону принимающей стороны.

– Тебе туда, – пихнул он графа к конвою.

– Что?! – непонятливо озираясь, спросил тот.

– Финита ля комедия. Или, как говорили наши предки, сколько веревочке ни виться, конец все равно будет!

Пан Анджей несколько раз сморгнул, как будто пытаясь сбросить наваждение, но не тут-то было. Все: и морозный воздух, и снег под ногами, и жандармы в светло-серых шинелях и барашковых шапках с голубым околышем – были настоящими и не собирались никуда исчезать.

– Не может быть! – потрясенно прошептал предатель.

Последовавшие за похищением несколько дней он провел практически в забытьи. Какие-то тесные помещения, почти полное отсутствие света, скудная кормежка какой-то безвкусной бурдой и напрочь отказывающаяся работать голова, не говоря уж о даре.