– Замечательно, доктор! – с улыбкой призналась пациентка. – Давно не чувствовала себя такой бодрой и… молодой! Как будто лет двадцать сбросила.

– Очень рад это слышать, – кивнул врач.

– А где ваш юный коллега?

– Он немного устал во время процедуры и теперь отдыхает.

– Надеюсь, ничего серьезного? – обозначила легкое беспокойство царица.

– Я здесь, ваше величество, – показался Март, и впрямь немного побледневший. – Со мной все в порядке!

– Вот и славно. В таком случае вас не затруднит посетить нас в ближайшее время? Уверена, что мой супруг хотел бы лично выразить вам свою признательность.

– Я всегда к услугам его величества!

– Нисколько не сомневаюсь в этом, однако позволю себе дать вам один совет.

– Конечно.

– Будьте осторожны. У вас, как мне доложили, есть очень много для столь юного возраста завистников и даже врагов. И от некоторых не смогу защитить даже я.

– Я запомню эти слова, государыня, – с чувством ответил Март.

Как бы ни был хорошо устроен гостиничный номер, в нем никогда не бывает так удобно, как в собственном доме. Чувствуется постоянное присутствие чужих людей, а также временность своего пребывания. Нине Ивановне давно надоели ее роскошные апартаменты, а если честно, и весь Петербург, не говоря уж об окружающей его России. Но дела требовали ее присутствия, и со всем этим приходилось мириться. Впрочем, оставалась надежда, что все это ненадолго.

Многие весьма важные люди все-таки вспомнили о том, чем были обязаны семейству Колычевых и ей лично, и взялись похлопотать о скорейшем вступлении в наследство единственной дочери покойного Ивана Архиповича. И, судя по всему, им удалось сдвинуть дело с мертвой точки. Во всяком случае, до нее дошли слухи, что государь, если и не согласился, то, по крайней мере, принял во внимание их доводы. Так что ее будущее и будущее ее потомков обеспечено. Они выплатят долги, Анджей очистит свое имя, выйдет в отставку, а там можно будет подумать и о его браке. Не вечно же ему ходить холостяком.

Правда, в последнее время старую графиню иногда посещало какое-то нехорошее предчувствие, но она старалась гнать от себя дурные мысли, списывая все на несносный климат и дурную пищу в этой варварской стране.

– Джеймс, – позвала она слугу, почуяв легкий холод, – подай мне плед, пожалуйста…

Мягкое одеяло из шерсти альпаки невесомо опустилось Нине Ивановне на плечи, и она не смогла удержаться от улыбки. В этот момент ей страшно захотелось немного перекусить, причем не сухих английских тостов с джемом, а свежеиспеченных оладий с румяной корочкой, таких вкусных и мягких, какие умела делать только их няня в оставшемся так далеко детстве. Вкус на губах был таким явственным, что она не выдержала и облизнулась, после чего, как будто спохватившись, подняла взгляд и увидела вместо своего старого слуги высокого молодого человека с нестерпимо ярко-синим цветом глаз.

– Кто вы? – вздрогнула она.

– Не стоит так волноваться, тетушка. Это всего лишь я. Решил нанести визит вежливости.

– Мар-темь-ян?! – по слогам проговорила и как будто выплюнула графиня.

– Ну, вот и познакомились, – скривился в усмешке Колычев. – Не могу сказать, что мне это приятно, но мы все же встретились.

Гордо распрямившись в кресле, словно царица на троне, она зло и величаво бросила:

– Что тебе нужно?

– Посмотреть вам в глаза.

– Зачем?

– Просто интересно попытаться понять, что чувствует убийца собственной сестры и брата.