– Понимаю-понимаю, – покивал головой Александр Николаевич. – Молодежь сейчас на службу калачом не заманишь. Все больше в коммерцию стремятся… Что ж, дело сие, может, и не столь почетное, но бесспорно необходимое.

– Я тоже так думаю.

– На том и порешим, – легко согласился государь. – И в этом я могу посодействовать. Ты ведь из тех самых Колычевых? Хороший род, не чета Оссолинским… Жаль только, имущество после такого афронта выморочным останется. Оно, конечно, казне лишним не будет, однако, коли я поспособствую, то часть может и сторонним наследникам достаться…

Договорив, он пристально взглянул на Марта, как будто желая убедиться в неотразимости только что прозвучавшего предложения, но, так и не дождавшись реакции, продолжил со значением в голосе:

– Тебе, например!

– Вы говорите о пакете акций Объединенных заводов Колычева?

– Слава богу, догадался! – фыркнул Александр Третий. – О них родимых. Много, конечно, не получится, все же в Империи еще и закон есть, однако процентов восемь-десять – вполне! Это, братец, не побоюсь сказать, миллионы! Да еще и доступ к предприятиям. Ты ведь изобретатель? А там и инженеры, и оборудование с мастеровыми имеются. Любую идею до блеска доведут! Взять хоть твои автоматы… Получишь армейский заказ и себя, и внуков своих на всю жизнь обеспечишь…

Предложение, что и говорить, было царским. В особенности для сироты из приюта. Ну а то, что государь жаловал тем, что ему не принадлежало, так ведь на то он и царь…

– Благодарю, ваше величество, – покачал головой Март, – но нет. Я собираюсь посвятить себя развитию дара.

– Что ты сказал? – удивился не ожидавший отказа император и, машинально скользнув в «сферу», попытался надавить на собеседника.

Однако стоящий перед ним мальчишка неожиданно дал отпор, причем настолько мощный, что никак не ожидавший этого Александр Николаевич тут же прекратил атаку.

– Если тебя не интересуют активы семейства Колычевых, зачем же ты настаиваешь на гласном процессе над Оссолинским? – озадаченно спросил тот.

– Есть две причины, ваше величество.

– И какие же?

– Во-первых, этот человек, и это мне доподлинно известно, стоит за покушениями на меня. Граф и его бабка виновны в гибели моих родителей.

– Месть?

– Справедливое воздаяние.

– Что же, ты себя на место Господа Бога решил поставить?

– Никак нет. Просто им пришло время платить за совершенные преступления.

– Ну, хорошо, а что же тогда второе?

– Ваше величество, правила должны быть едины для всех. Иначе действия сильных превращаются в произвол. Неправильно, когда одаренные становятся над законом только по одному факту наличия магических способностей. Вы не хуже меня знаете, что далеко не все они могут похвастаться заслугами перед своей страной на военной или государственной службе, или же в занятиях наукой. Тем не менее добрая их половина кичится своей принадлежностью к касте избранных и желала бы ограничить приток свежей крови, чтобы и дальше бесконтрольно пользоваться своими незаслуженными привилегиями. Именно поэтому я настаиваю на гласном процессе и публичном исполнении приговора!

– Вот оно что, – нахмурил брови царь.

В сущности, все, о чем говорил мальчишка, было истинной правдой. Больше того, не далее как этим утром ему донесли, что среди обладающих даром придворных ходят шепотки, что негоже судить такого человека, как граф Оссолинский, обычным судом.