– Ваши бы слова, да Богу в уши! – недоверчиво покачал головой царь. – Сколько их таких, которым следовало «чувствовать признательность», а они при каждом удобном случае гадят, и ладно бы только на меня, но ведь и на Россию!

– Вы и есть Россия! – не смог удержаться от верноподданнического возгласа генерал.

– Это да, – милостиво кивнул в ответ император.

– Если уж зашел разговор… – нерешительно начал Джунковский.

– Вы о чем?

– Об Оссолинском. Какие будут повеления на его счет?

– Сложный вопрос. С одной стороны, изменника необходимо предать суду и примерно наказать, с другой – об открытом процессе не может быть и речи. Слишком велик позор. Представитель древнего рода, богач, да еще и одаренный, и вдруг изменник. Нет, огласка совершенно недопустима!

– В представленных Колычевым документах упоминаются многие высшие сановники Империи, замаранные сотрудничеством с британцами.

– Куда вы клоните?

– По странному стечению обстоятельств эти же самые люди выступали ходатаями по делу о наследстве семейства Колычевых.

– За Оссолинских просили? – высоко приподнял бровь царь.

– Именно.

– Расследование необходимо продолжить. Но тайно! А уж там посмотрим, кого в отставку, а кого в меценаты…

Услышав про меценатство, Джунковский едва заметно улыбнулся. Это было изобретение его ученика. Он редко прибегал к конфискации имущества у замешанных в неблаговидных поступках сановников. Чаще дело кончалось отставкой и крупным вкладом в особый императорский фонд. Обычно не менее десятой части состояния, хотя случалось, что жертвовали и половиной.

– Осмелюсь напомнить, что одним из условий Колычева был открытый суд над родственником.

– Молод он еще мне условия ставить! – отмахнулся император. – Впрочем, я с ним сам переговорю.

– Прикажете пригласить его на аудиенцию?

– Нет.

Царям, как известно, не возражают и не отказывают. В особенности такие многоопытные люди, каким, несомненно, был Джунковский. Поэтому он просто поклонился и вышел. Разумеется, государь встретится со столь многообещающим молодым человеком, но наедине и втайне ото всех. Следовало лишь обеспечить его безопасность.

Вот и окончился последний сеанс лечебного курса императрицы. С каждым разом ее величество переносила процедуры все легче и легче, а потому услуги фрейлины Зиминой почти не требовались. Но государыне понравилось общение с юной придворной, поэтому они каждый раз подолгу беседовали на разные отвлеченные темы, иногда задерживаясь на довольно значительное время.

Шурка рассказывала ей разные смешные истории из своей жизни, над которыми царица искренне смеялась, затем, в свою очередь, делилась разной информацией из жизни двора, иногда не стесняясь давать едкие характеристики своим приближенным. В общем, несмотря на разный возраст и статус, они стали почти подругами, что даже вызвало некоторое беспокойство у личной целительницы государыни, статс-дамы Аделаиды Петровны Сутолминой.

– Я вам так благодарна, Саша, за ваше сердечное участие и готовность помочь, – улыбнулась государыня, закончив одеваться.

– Что вы, ваше величество, я не сделала ничего такого…

– И ни разу ни о чем не попросили и даже не намекнули. Ах, милая девочка, вы даже не предполагаете, какая это редкость при дворе!

– Как вы себя чувствуете? – поинтересовался вошедший только что в палату Крылов.