– До пробуждения и сразу после ввода сомека, – посмаковала Арран эту мысль и улыбнулась. – Такого не видел никто в Империи, за исключением разве что служащих Сонных Зал.

– Наш лозунг будет: «Абсолютная реальность». «Никаких иллюзий: своими глазами вы увидите, как проводит Арран Хэндалли ВСЕ три недели бодрствования!»

Арран задумалась.

– Это будут три недели сплошного ада, – сказала она наконец.

– Но после этого ты сможешь послать работу ко всем чертям, – напомнила Триуфф.

– Хорошо, – согласилась Арран. – Я сделаю это. Но предупреждаю. Никаких Кортни. Чтобы без зануд. И главное – не смей больше подсовывать мне маленьких мальчиков!

Лицо Триуфф приняло обиженный вид:

– Арран…, этот мальчик был пять петель назад!

– Я до сих пор помню каждое мгновение, – сказала Арран. – Он объявился абсолютно неожиданно, вы мне даже инструкций не передали. Скажи на милость, что я должна была делать с семилетним малышом?

– Ты замечательно выкрутилась, это была одна из лучших твоих ролей, Арран. Я ничего не могу поделать – мне приходится подсовывать тебе всякие сюрпризы. Именно тогда ты лучше всего и проявляешься – когда ты попадаешь в затруднительное положение, твой характер начинает играть всеми красками. Поэтому‑то ты и актриса. Поэтому ты и легенда.

– А ты поэтому и наживаешь очередную кучу денег, – подчеркнула Арран и быстрым шагом пошла прочь, в сторону Сонных Зал. Через полчаса наступит время приема сомека, и тогда каждая секунда бодрствования будет отнимать у нее секунду жизни.

Триуфф не отставала, на ходу она давала Арран последние инструкции: что делать, когда она проснется; чего ожидать в Сонных Залах; каким образом будут передаваться ей последующие руководства к действию – это надо было исполнить так ловко, чтобы Арран их ни в коем случае не пропустила, а аудитория, сидящая у экранов головизоров, ничего не заметила. В конце концов Арран скрылась за дверью лаборатории копирования, и Триуфф пришлось отступить.

Вежливые и почтительные служащие провели Арран к обитому плюшем креслу, где ее уже ожидал соношлем. Арран вздохнула, устроилась поудобнее, опустила шлем на голову и попыталась думать о чем‑нибудь хорошем. Аппараты принялись сканировать мозг, перенося ее воспоминания, ее личность на пленку, информация с которой будет списана, когда Арран проснется. Когда все закончилось, она встала и, отбросив халат в сторону, лениво подошла к столу. Со стоном облегчения она вытянулась на мягком ложе, еще раз подивившись тому, как стол, выглядящий со стороны обыкновенной доской, может быть настолько мягким и удобным.

Ей пришло в голову (уже в который раз, только она даже не догадывалась об этом), что, может быть, она удивляется одному и тому же в двадцать второй раз – именно столько раз она принимала сомек. Но так как сомек начисто стирает все следы мозговой деятельности во время сна, включая и воспоминания тоже, она не помнила, что происходило с ней после того, как кассета была записана. Забавно. Сейчас хоть все служащие Сонных Зал могут изнасиловать ее по очереди, и она все равно ничего не будет помнить.

Но нет, такого никогда не будет, поняла она, когда заботливые мужчины и женщины покатили столик в комнату, где находились приборы по вводу сомека. Сонные Залы – не место для шуток, здесь непозволительны всякие вольности и грубости. Должно же быть в мире место, где человек может чувствовать себя в полной безопасности и куда никому не удастся проникнуть.

Тут она захихикала. «Сонные Залы были таким местом – До следующего моего пробуждения. А затем они откроются миллиардам и миллиардам идиотов, которыми набита Империя и которым никогда не представится возможность испытать на себе действие сомека.