|
Лорд Джефрейс сидел, побелев от гнева, и вопрос его прозвучал хрипло и сдавленно: - Вы закончили, леди Лайл? - Мне осталось сказать немногое, ваша честь - по поводу показаний полковника Пенраддока. Его намек на то, будто бы я одобряла казнь короля Чарлза I - ложь! Настолько же ложь, насколько Бог - истина. В день этого ужасного события я не осушала глаз, и во всей Англии не найдется женщины, которая оплакивала бы несчастного государя горше, чем я. Что же касается моего поведения во время ареста преподобного Хикса и мистера Нелторпа, то признаюсь - я действительно отказалась что-либо сообщить полковнику о посторонних людях у меня в доме. Но солдаты, явившиеся в Мойлскорт, вели себя столь грубо и вызывающе, словно были ордой захватчиков и грабителей, а не слугами короля. Я отказалась от любого сотрудничества с ними и их командиром полковником Пенраддоком, но двигали мною лишь возмущение и страх, а вовсе не желание ставить правительству палки в колеса. И я вновь повторяю, милорд, - и это такая же правда, как то, что я надеюсь на спасение своей души, - я никогда не была знакома с мистером Нелторпом и до последнего момента даже не подозревала о его присутствии. Мне было известно, что мистер Хикс - приверженец протестантской церкви, и я на самом деле предоставила ему пищу и кров... Леди Алиса умолкла, стараясь побороть волнение, собраться с мыслями, и судья поспешил воспользоваться паузой - обвиняемая держалась слишком уж достойно и уверенно. - Можете ли вы сказать что-нибудь еще в свою защиту? - спокойно спросил Джефрейс. Он уже овладел собой и готовился к заключительной речи, главной части трагического фарса. - Милорд, - снова начала обвиняемая, - я приехала в графство только за пять дней до этих ужасных событий... Джефрейс покачал головой: - Суд не интересует срок вашего прибытия. Похоже, вы приехали как раз вовремя, чтобы приютить мятежников. Голос леди Лайл чуть дрогнул, но она продолжала, по-прежнему сохраняя самообладание: - Я никогда не стала бы рисковать жизнью, кроме как ради дела, освященного волей короля. В этих принципах я воспитывала и своих детей. Мой сын сражался за короля, и у его величества нет более верного слуги, чем он. - В самом деле, миссис Лайл? Вы в этом уверены? - насмешливо осведомился Джефрейс, желая испортить впечатление, которое могла оказать на присяжных речь подсудимой. - Да, милорд, - с достоинством произнесла старая дама и возвратилась на свое место. Наступил час Джефрейса. Он медленно встал - величественный и грозный, олицетворение королевского правосудия - так, по крайней мере, казалось присяжным. Эти простодушные, жизнерадостные сквайры, представители старинных и уважаемых в графстве фамилий землевладельцев, с молоком матери впитали истинно английское благоговение перед законом. |
