|
- Жалкий лжец! Ты губишь свою драгоценную душу. Разве не об этом сказано в Писании? Все горы выдумок, нагроможденные тобой, не укроют тебя от возмездия за лжесвидетельство. - Я не знаю, про какие выдумки вы говорите, - лепетал Данн. В бессильной ярости судья перешел на такую площадную брань, какую услышишь не во всяком притоне. Потом он снова резко сменил гнев на милость и вкрадчиво попытался убедить Данна, что если тот ответит, на какое дело он намекал в разговоре с Бартером, то это будет лишь в интересах миледи. - Она спросила, известно ли мне, что Хикс - протестант. - Не может быть, чтобы это было все. О чем она еще говорила? - Это все, милорд, - запротестовал Данн. - Я больше ничего не знаю! - О Боже! Видели вы когда-нибудь подобного бесстыжего наглеца? - прорычал Джефрейс. - Долго еще нам слушать твой вздор и терпеть издевательства? Поняв, что толку от него не добиться, Данну, наконец, разрешили сесть, и к свидетельскому месту вышел полковник Пенраддок. Сегодня он чувствовал себя подлинным героем дня. Внятным голосом, положив руку на Библию, он поклялся говорить правду и только правду и приступил к показаниям. Не скупясь на подробности, полковник сообщил суду историю героического штурма Мойлскорта, ареста мятежников и их преступной покровительницы. Сердце Пенраддока пело - месть свершилась; он привел к подножию плахи человека из дома своих кровных врагов, и не беда, что жертва оказалась всего лишь беззащитной старухой. Когда полковник, добавив вскользь, что ему известно, как в свое время леди Лайл едва ли не с восторгом одобряла действия своего мужа, закончил свой рассказ, лорд-председатель вновь принялся за Данна. - Почему при появлении солдат вы сочли необходимым спрятаться за компанию с мятежником Хиксом? - Меня испугал шум, милорд, - пробормотал несчастный пекарь, не смея поднять глаза. - Ах, вот как, просто испугал шум. Испугал так сильно, что вы, не зная за собой никакой вины, кинулись в сарай и зарылись в груду мешков. Вы всегда так пугливы, мистер Данн? Или все объясняется тем самым таинственным "делом", о котором вы толковали с обвиняемой? По знаку милорда служитель поднес горящую свечу к лицу свидетеля, чтобы от судей не укрылось ни малейшее движение его губ или глаз. Но даже это не сделало пекаря более понятливым и сговорчивым. - Милорд, ваша честь, смилуйтесь надо мной! - завопил Данн. Не осмеливаясь отвернуться, он моргал и жмурился от яркого света. - Клянусь вам, не было никакого другого дела, кроме того, о котором я уже рассказал вашей светлости! Видит Бог, я не лгу, но у меня в голове все уже так перепуталось, что я иной раз сам не соображаю, что говорю! - Для того, чтобы говорить правду, вовсе не нужно соображать, даже если вы на это способны, - резко произнес Джефрейс. |
