— Как вы так быстро нас нашли? — спросил я у него.

— Ну, не так уж и быстро… Дидо отпустили, и у полиции не осталось ни одного стоящего кандидата на роль убийцы, кроме, пожалуй, вас, — обрадовал он меня, — но разыскивать вас почему-то никто не спешил. Девятнадцатого сентября, то есть через десять дней, после того как вы покинули Оркус, в полицию заявляется господин Шлаффер. Он спешит признаться, что никакого алиби у господина Абметова нет и не было и, что он, исключительно по простоте душевной, согласился помочь господину Абметову избежать ненужных трений с местной полицией. (Я прикинул, что девятнадцатое сентября — это через два дня после моей беседы с Симоняном.) К тому времени, про Абметова полиция и думать забыла. Но признание Шлаффера заставило полицию всерьез взяться за господина Абметова, и его объявили в розыск. Шлаффера, на всякий случай, задержали. Мне же не терпелось переговорить с вами, господин Ильинский, поскольку я ни на секунду не сомневался, что вы знаете гораздо больше, чем сказали мне тогда, в отеле. Я решил, что на своей территории, то есть на Фаоне, вы будете со мной более откровенны. Но на терминале Оркуса мне сообщили, что вы только что проследовали в сторону Хармаса.

— Кто вам это сообщил? — поинтересовался я.

— У меня, как и у вас, тоже есть друзья, — загадочно улыбаясь ответил Бруц, — так или иначе, но я переправил билеты и отправился на терминал Хармаса. И какого же было мое удивление, когда я обнаружил там Лесли Джонса. Помните, вы просили меня навести о нем справки и оставили мне его снимок. Я увидел Джонса издали, он стоял возле разгрузочного тоннеля. Подходить к нему я не спешил — ждал, что будет дальше. Когда Джонс вдруг рванул через весь зал, я было подумал, что это он меня так испугался.

— Откуда он мог вас знать? — напрягся Виттенгер.

— Неоткуда, — признал Бруц, — вот и я удивился… Вас двоих я не заметил, поскольку все время следил за Джонсом. Дальнейшее, я думаю, вы себе более менее представляете. Привлекать внимание мне не хотелось, и я следовал за вами осторожно, поэтому — недостаточно быстро. Но в целом, успел вовремя…

— Это точно, — согласился Виттенгер, — теперь ваша очередь, Абметов.

Абметов вяло огрызнулся:

— Допросите сначала Джонса…

— Джонс нам еще понадобиться, — сказал я, — раз вы не хотите говорить, то я сделаю это за вас. Самой незначительной фигурой в деле убийства торговца является Фил Шлаффер, поэтому я начну с него. По причине, которая вряд ли вас заинтересует, Шлаффер решил, что он стал жертвой шантажа, а я, соответственно, его шантажировал. Есть еще одна персона, которой Шлаффер опасался. Имя этой персоны — Джон Смит. Смит живет на Оркусе и Шлаффер хотел во что бы то ни стало его разыскать. Кроме того, Шлаффер был уверен, что я и Смит — одна компания. Увидев меня вместе с Абметовым, Шлаффер приходит к выводу, что Абметов и есть Джон Смит. Я думаю, господин Абметов был очень удивлен, когда Шлаффер стал искать с ним встречи. Последний работает в Институте Антропоморфологии, а Институт Антропоморфологии, в свою очередь, очень интересует господина Абметова. Не знаю, о чем вы там беседовали, но вы, доктор, как человек умный, быстро смекнули, что Шлаффер почему-то боится и вас и меня. И вы решили это использовать. Чтобы отвлечь внимание полиции от своей персоны, вы просите Шлаффера подтвердить ваше алиби на время смерти Николаса Тодаракиса, торговца гоморкусовскими сувенирами.