Вероника помотала головой.

— Никто там не живет, в этом дурацком Красноармейске! — пробормотала она.

Тут уж я не выдержала:

— Ну, во-первых, кто-то там все-таки живет, наверное? — сердито сказала я. — А во-вторых, какого черта ты туда едешь, если там никто не живет и тебе там делать нечего?

— Ну, ты тоже скажешь… — понуро произнесла она. — Куда же мне тогда ехать? В Москву, что ли?

— Хах! — только и вырвалось у меня. После чего я резко встала и подошла к плите, взяв в руки турку. Пожалуй, без очередной чашки кофе не обойтись. И желательно с коньяком.

Пока я варила свой любимый напиток, постепенно успокаиваясь и унимая раздражение, моя товарка посетила уборную, а потом вышла на балкон. Услышав, как она открыла балконную дверь, я тут же отставила турку в сторону и выскочила следом за ней.

— Что ты тут делаешь? — спросила я.

Вероника стояла как ни в чем не бывало, облокотившись на перила, и смотрела куда-то вдаль. Свой балкон я принципиально не стеклила, предпочитая хоть какой-то кусочек улицы, если можно так выразиться, у себя дома. Мне тоже порой нравится выйти вот так на балкон, желательно с чашечкой кофе, и, вдыхая свежий воздух, смотреть вдаль, предаваясь философским размышлениям.

Через минуту мы вернулись на кухню. Я доварила свой кофе — коньяк решила не добавлять, вдруг мне сегодня еще предстоит сесть за руль.

«А вечером надо обязательно встретиться с кем-нибудь из подруг и выпить в кафе по стаканчику игристого», — подумала я, мысленно ускоряя время, предвкушая этот момент.

Вероника продолжала жевать сыр — омлет она так и не доела, — а я поставила чашку со свежесваренным кофе на стол и снова села напротив нее.

— Тебе бы в разведке работать! — не сдержалась я, ибо уже не знала, о чем спрашивать и на какую тему разговаривать с этой не от мира сего девицей. — Я уж, если честно, не помню, кто так мне морочил когда-нибудь голову…

Мне показалось, что этого моего пассажа Вероника чистосердечно не поняла. Может быть, это было к лучшему — не стоило упражняться в остроумии с тем, кто не может ответить. Девчонке явно пришлось хлебнуть лиха. И вероятно, способность морочить голову — ее единственное оружие, с помощью которого она выживает в этом мире.

Однако долго в тишине я сидеть не могла. Когда чашка с кофе была практически опустошена, я снова заговорила:

— Так, может, ты мне скажешь адрес твоей квартиры тут, в Тарасове? Я могла бы тебя туда отвести.

— Хорошо, — неожиданно для меня ответила она. — Я скажу тебе адрес. Давай съездим.

— Ну вот и отлично. — Я ободряюще потерла ладони друг о друга и поднялась со стула. — Тогда поехали, не будем тратить время.

И снова не возражая, словно безвольная тряпичная кукла, она молча вышла из-за стола и направилась следом за мной в прихожую обувать свои грязные кроссовки…

* * *

Однако все оказалось не так просто, как планировалось.

— Адрес, — спросила я, когда мы оказались внутри моего «Ситроена».

Вероника потерла лоб бесконечно усталым, отрешенным жестом и сказала, будто повторяя впервые услышанное слово:

— Адрес?

— Ну да, адрес! — воскликнула я. — Улица, номер дома, квартиры…

Она неожиданно прыснула и с некоторым превосходством ответила:

— Нет там уже никакой квартиры…

— В смысле?

— Там.

— Где там? — терпеливо поинтересовалась я.