— Ты уверена, что не ошиблась? Действительно на горе? Мне не хотелось бы, чтобы мы опять катались вслепую…

— Да точно, на горе, — спокойно ответила Вероника. — От их могилки Волгу видно.

— Главное, чтобы Волга, которую ты видела, оказалась действительно Волгой… — вздохнула я и завела двигатель. — Значит, едем обратно! Какой, однако, интересный у меня сегодня выдался день. — А про себя подумала: «Хотя в моей детективной практике и не такое бывало».

…Через полчаса мы были на Ястребиной горе.

Это был район старого кладбища, с которого действительно открывался вид на Волгу.

У меня возникла надежда, что теперь-то мы попали куда нужно. На часах была половина третьего, и времени еще оставалось хоть отбавляй. Правда, у меня вдруг появились подозрения, что поездка в Красноармейск — не более чем плод моей фантазии. Да-да, именно моей, потому что я уже сама начала теряться в этой реальности, словно находясь во сне. И когда придет время, Вероника просто недоуменно скажет: «Какая электричка? Какой Красноармейск?», а я опять сяду в лужу.

Надеюсь, такого не произойдет!

Мы вышли из машины, и Вероника в очередной раз как-то суетливо и одновременно рассеянно осмотрелась по сторонам. Хм… Интересно, она кого-то опасается, боится, будто за ней может кто-то следить? Или это особенности ее расстроенной психики?

Затем Вероника показала рукой в сторону великой русской реки. Река действительно оказалась на месте, а мой скептицизм был посрамлен. По-моему, Веронике самой было приятно, что она ничего не напутала. Мне уже захотелось ее поздравить, но тут эта артистка вдруг выдала:

— Я могу переплыть Волгу туда-обратно. И нисколько не устать!

Это заявление настолько не вязалось со всеми предыдущими ее заявлениями, да и вообще с ее субтильным обликом, что я в очередной раз слегка оторопела. Да уж, умеет эта девица удивлять, ничего не скажешь. И откуда она только взялась, такая удивительная, на мою голову…

— Ты занималась плаванием? — спросила я, подняв вверх одну бровь от удивления.

— Да, давно…

— Это здорово. Только давай ты сегодня не будешь претворять это дело в жизнь. Этого я точно не переживу.

Она кивнула совершенно серьезно и пошла к воротам кладбища, ссутулившись и еле перебирая ногами. Глядя на ее худую спину, я с тревогой размышляла, что же такое творится с моей неожиданной знакомой и как мне теперь с честью выпутаться из того глупого положения, в которое я сама себя загнала. Скажу честно, возиться с Вероникой было довольно обременительно и, кажется, бесполезно. А просто бросить ее было стыдно. Либо надо было это сделать с самого начала — еще там, в сквере возле проспекта. Теперь же я точно решила, что не брошу ее, пробуду оставшиеся три часа с ней, обязательно настою, чтобы мы съездили к ней на квартиру, а потом запихну ее в «Ласточку» до Красноармейска и с чистой совестью, вздохнув с облегчением, отправлюсь домой.

А лучше в какое-нибудь кафе на набережной, куда приглашу подругу Ленку. Чтобы насладиться с ней бутылочкой хорошего просекко.

А пока что я поплелась следом за Вероникой на кладбище, решив, что так будет надежнее. Не удивлюсь, если эта разиня умудрится потеряться среди могил и мне потом придется ее искать, бегая по всему кладбищу. Поэтому проще сходить вместе с ней.

Она же беспечно шла впереди, словно совершенно про меня позабыв. Вероника, как сомнамбула, бродила среди могил, не обращая на них почти никакого внимания, так же, как и на меня. Она большей частью смотрела себе под ноги и что-то бормотала чуть слышно — можно было подумать, что она молится.