— В этот раз Он тоже тебе приснился? — спросила я.

Она ответила не сразу, и я уже было подумала, что девушка замкнулась в себе и я больше не услышу от нее ни слова. Но через какое-то время она медленно повернула голову в мою сторону и, не расцепляя руки на груди, ответила:

— Да.

— И что же Он тебе рассказал в этот раз? Что будут новые жертвы?

— Сказал, что ему мало одной! Он жаждет больше жертв. И сказал… — Она посмотрела на меня как-то странно, сделала паузу и потом продолжила: — Будут три жертвы. Три блондинки.

На миг по мне прошла волна жара. Нет, я не из пугливых людей, и всякими россказнями о маньяках и якобы вещих снах меня не запугать и не удивить. Особенно если эти россказни вылетают из уст не вполне адекватного человека.

«Три блондинки судьбы»! И надо было такое придумать! Теперь это высказывание начинает приобретать устрашающие оттенки с элементами мистики.

Я ничего не ответила, переваривая услышанное. А Яна, продолжая сверлить меня своими стеклянными глазищами, продолжила:

— Вот я и подумала о тебе. Еще этот твой рассказ про то, что вы три подруги. Три красотки-блондинки. Пожалуйста, будь осторожна! Если еще исчезнет такая красавица, как ты, то это будет ужасно. — Она осторожно коснулась пальцами моего плеча. Потом, словно уколовшись, резко отдернула кисть. — Знаешь, какую картину мне показали недавно во сне? Это ужасно!.. Два красивых женских силуэта лежат в темноте, прижавшись друг к другу. Непонятно, живы они или мертвы. Вокруг темно и страшно, нет еды и воды, бегают крысы, и чувствуется запах разлагающейся плоти…

Сказать честно, услышанное меня поразило. Яна так живо описала свой сон, что эта страшная картина предстала в моем сознании: две несчастные девушки — Вероника и Елена, страдающие в какой-то грязной комнате, где их одолевают страх и голод, вокруг бегают крысы… Кошмар! Причем увидела я это с такой отчетливостью, словно сама там только что побывала и даже почувствовала смердящий тошнотворный запах. Никому бы этого не пожелала.

— Да, происходит что-то страшное, — обыденным голосом произнесла Яна. — Я это почувствовала еще, как только пропала Ленка.

— Скажи мне, Яна, — обратилась я к ней, скинув с себя наваждение, — тебе ничего не известно о некой секте, о поселенцах, поселившихся у вас тут недалеко от города?

Мне показалось или она улыбнулась уголками губ, а в глазах промелькнула некая искра.

— Слышала, — простодушно ответила она. — Даже бывала у них в гостях.

— Вот как? — Ответ меня слегка удивил. — Расскажи об этом, пожалуйста.

— И никакая это не секта! Вполне приличные ребята, обустроились там, хозяйство у них свое, свои порядки. А вера… Они верят только в себя, в свои силы, свои возможности. Когда ты живешь вдали от цивилизации, в тебе раскрываются другие возможности, потому что тут, среди всего этого, — она обвела взглядом свой дом, — ты в какой-то мере теряешь себя. Становишься заложником системы. Я это люблю называть: «находиться в стойле». Да-да, именно так, ты живешь в загоне, и за это тебя кормят, поят и предоставляют всякие развлекухи: телевизор, интернет, книги и тому подобное. Тебе ничего и делать не надо, только зарабатывать бабки, чтобы тратить их на жратву и развлекухи. Вот и все! Для тебя уже все готово — и это так банально. Другое дело отказаться от всего этого, выбрать путь анахорета, питаться только тем, что вырастил на своей земле, купаться в озере или бане, а из развлекух — только общение с природой…

Я скептически хмыкнула, вспомнив разговор с кассиром-продавцом из «Семерочки», которая поведала о том, что ребята из этой «артели» затариваются продуктами из супермаркета.