— Так же, как и вы меня, — тут же ответила я. — И наверное, самое время открыто поинтересоваться, когда вы успели завести дружбу с теми самыми хулиганами, от которых спасали меня, прогуливаясь по дворам вечернего Тарасова? Или вы решили взять их себе на воспитание?

К этому моменту мы закончили подъем по темной скрипучей лестнице и оказались на втором этаже дома. Мой провожатый поднимался следом за мной, я не могла видеть выражение его лица, и определить его намерения тоже было сложно. Однако стоило мне выйти на просвет, как я тут же обернулась, готовая к любым неожиданностям. Мой спутник не вызывал никаких опасений, только сплошные подозрения. Он был хмур, но спокоен.

Он никак не отреагировал на мой провокационный вопрос, а лишь указал рукой на глухую дубовую дверь, окованную железными полосами.

— Сюда, пожалуйста! — проговорил он.

— Вы уверены? — Я с сомнением посмотрела на подозрительную дверь.

— Абсолютно! — ответил Степан Петрович и, открыв незапертую дверь, вошел в небольшую, с низким потолком комнату. — Это наша келья. В таких мы живем. Уж извините, это вам не пять звезд. Скромно, да, но достойно.

Полностью согласна, что это далеко не «пять звезд», но на это я и не рассчитывала. В данном случае слово «келья» было уместно как никогда. Помещение действительно являлось таковым, и в незапамятные времена здесь, вполне возможно, кто-то достойно и скромно жил. А в том, что мой провожатый является продолжателем этих традиций, я очень сильно сомневалась.

— Вы живете в такой келье? — скептическим тоном спросила я.

— Конечно.

— Вы опять мне врете! — презрительно ответила я. — Вы просто патологический врун! Интересно, что вы скрываете за своей постоянной ложью? Тоже страх? Или что-то еще…

— Татьяна Александровна, милочка, почему вы всегда пытаетесь уличить меня во лжи? Я не понимаю…

— Вам пояснить? — Я начала заводиться. — Посмотрите на эту комнату! И посмотрите на себя — природа вас явно не обидела ростом. Кровать, которая тут расположена, рассчитана на человека явно меньшего роста. Да она даже для меня будет маленькая. Или в вашу личную келью был доставлен кожаный диван или ортопедическая кровать два на два?

— Татьяна Александровна, что вы завелись, ей-богу…

— И вы, уважаемый, не ответили на мой вопрос, который я вам задала, когда мы поднимались по лестнице. Интересно послушать, какую ложь вы мне расскажете.

— Ваше последнее замечание я воспринимаю лишь как вашу неудачную попытку пошутить. Так же, как и ваш вопрос, касаемо… Люди, которых вы здесь видели, не имеют абсолютно никакого отношения к тем мерзавцам, что напали на вас в Тарасове. С чего вы взяли, что это именно они? Тогда было темно, и вы могли их основательно не разглядеть…

— Ну уж заячью губу мне рассмотреть удалось, — едко заметила я.

— Ах, вот в чем дело. Видимо, это и сбило вас с толку. Люди, страдающие этим изъяном, зачастую кажутся похожими друг на друга, — снисходительным тоном ответил он, словно глупой и зарвавшейся ученице, и тут же переключился на другую тему: — Нравится вам здесь?

Я осмотрелась внимательнее. Кроме прокрустова ложа, застеленного грубым дерюжным одеялом, в комнате находился старый письменный стол и простая табуретка. Сквозь окно, забранное снаружи кованой решеткой, виднелись верхушки яблонь в саду и кусочек леса в отдалении.