После завтрака Каролина пошла осматривать дом. По планировке это был классический образец голландского колониального стиля — три комнаты в длину и одна — в глубину. Напротив гостиной располагалась детская, где стояла кроватка на колесиках. Каролина прослезилась, увидев одиноко лежащий на полу забытый старенький волчок.

В глубине дома, за гостиной, находилась ткацкая, которую, как объяснил Алекс, он сам помогал строить в прошлом году.

— Уоллингхэмы не могли примериться с тем, что им придется уехать. Они здесь так рационально все устроили! Джеймс надеялся, что если их хозяйство станет абсолютно самостоятельным, а они сами будут держаться подальше от соседей, их наверняка оставят в покое. Он полагал, что отдаленность — их спасение, а Элизабет упорно цеплялась за предрассудок, что Америка — колыбель свободомыслия. Какая глупость!

Пытаясь отвлечь Алекса от мрачных мыслей, Каролина указала на горшки с красками.

— Где они это взяли?

—Кое-что я привез им прошлой весной, например, индиго для голубой краски, но большую часть красок они изготовили сами. Оранжевая получена из ноготков, зеленую делают из соцветий золототысячника. Красную Элизабет, вероятно, извлекла из клюквы или сумаха, а то даже из кизила. На желтую краску пошла луковичная шелуха; черника или ядовитый плющ — на лиловую. А черная, думаю, приготовлена из коры ольхи.

Каролине хотелось спросить, откуда он все это знает, но промолчала. Ткацкий станок занимал почти всю комнату. Кроме него, здесь стоял только большой буфет. На его просторных полках разместились тарелки, блюда, деревянные миски и кое-что из продуктов — мука, соль, патока, сушеные яблоки, морковь и джем.

Когда они вернулись в гостиную, Алекс начал чистить индейку, собираясь зажарить ее на вертеле, а Каролина принялась мыть посуду после завтрака. Покончив с этим, она подвинула стул поближе к книжному шкафу и решила взглянуть, что в нем. Все книги были в хорошем состоянии. Каролине показалось, что она узнает имена многих авторов: Ричардсон, Босуэлл, Аддисон, Джонсон, Марло и Шекспир. Взяв томик сонетов Шекспира, она заметила за книгами, у задней стенки шкафа, какую-то пожелтевшую бумагу. Это оказались газеты, тщательно сложенные и, видимо, по каким-то соображениям спрятанные от посторонних глаз. Каролина оглянулась. Алекс стоял спиной к ней и возился с индейкой.

— Алекс?

— Да? — Он не поднял головы. — Черт возьми, однако этим делом следовало бы заниматься на улице.

— Алекс, не подойдете ли сюда на минутку?

Он выпрямился, вытер руки полотенцем и подошел к Каролине.

— Что ты делаешь, Каро? Зачем ты вытащила все эти книги? Надеюсь, ты не думаешь, что мы проторчим здесь так долго! — Голос Алекса звучал сухо, и, стремясь растопить лед, Каролина одарила его сияющей улыбкой, и на щеках ее появились ямочки.

— Конечно, нет! Я просто полюбопытствовала, что там такое.

Она указала рукой на газеты. Алекс заглянул в шкаф. Его макушка оказалась в нескольких дюймах от лица Каролины. Она смотрела на его густые темные волосы, не в силах отвести взгляд, и с трудом подавляя желание дотронуться до них.

Каролина вдруг вспомнила, как прошлой ночью касалась их, и тут же покраснела до корней волос. Все это казалось сейчас каким-то странным сном, однако, вовсе не кошмарным. Осознав это, она ощутила неловкость и смутную тревогу.

— Ах, вот оно что, Каро! — воскликнул Алекс.

Каролина вздрогнула, когда его голос вернул ее к реальности. Он вытянул газеты из тайника и, пролистав их, печально улыбнулся.

— Здесь нет ни сокровищ, ни тайны. Думаю, Джеймс спрятал эти газеты, опасаясь обыска.