|
Только однажды он и его офицеры, стремившиеся невозмутимостью превзойти своего командира, рассовали свои трубки по карманам из уважения к генералу Ли, когда тот приехал проверить, что у них творится, и удостовериться, что, при всем его громадном опыте ведения войны, он, видимо, оказался неправ, считая, что форт не удержать. Главное, чего он опасался - атака с моря - к этому моменту практически захлебнулась. Но он понимал, что в обороне осталось одно очень слабое место - незаконченная западная стена, обращенная к суше. С той стороны форт легко было обстрелять прямой наводкой с любого корабля, проникшего в пролив. Это уязвимое место не обошел вниманием и сэр Питер Паркер. В начале боя он приказал головному "Сфинксу" и "Актеону" с "Сиреной" штурмовать форт со стороны пролива. Однако удача сопутствовала храброму гарнизону. В спешке маневрирования все три корабля перепутались снастями, и их отнесло на банку, известную под названием Срединной мели. Прежде, чем кораблям удалось расцепиться, с форта по ним открыли ураганный огонь, столь же прицельный, сколь и разрушительный. "Сфинкс" и "Сирена" в конечном счете ретировались сильно искалеченные; за одним из них волочился разбитый бушприт. "Актеон" же так и остался на мели, чтобы к утру окончательно погибнуть. Все это время Миртль не покидали мучительные воспоминания о тягостном расставании с Гарри и дурные предчувствия. Она расположилась на крыше дома у бухты, пытаясь с помощью телескопа следить за ходом сражения, разыгравшегося в десяти милях отсюда. Стекла домов непрерывно дребезжали, и весь мир, казалось, сотрясался от непрестанных залпов британских кораблей и редко огрызавшихся батарей форта. В какой-то момент флаг - первый на Юге голубой американский флаг с белым полумесяцем в правом углу - исчез из виду. Ужас, сковавший Миртль, заставил ее вновь, как это случилось однажды, заглянуть в свою душу. Облетели шелухой и унеслись прочь все обиды и предубеждения. Потянулись минуты затишья и неопределенности; казалось, форт капитулирует. В это время доблестный сержант Джаспер, дождавшись в ходе боя временной передышки и ослабления огня, выпрыгнул из амбразуры и подобрал флаг, срубленный шальным осколком. Прикрепив его к пальметтовому древку, он снова водрузил флаг над крепостным валом. Когда Миртль вновь увидела развевающееся полотнище, робкое "ура!" сорвалось с ее дрожащих губ и было подхвачено чернокожим слугой, который охранял ее наблюдательный пункт и тоже переживал за любимого хозяина. Она оставалась на крыше, пока море не затянуло вечерней мглой, все еще прорезаемой вспышками огня и запаздывающим громом орудий, а затем над городом разразилась ужасная гроза, и гром небесный заглушил показавшиеся такими жалкими отзвуки страстей человеческих. Тогда Миртль, наконец, позволила рабам увести себя с крыши и, промокшая до нитки под внезапно обрушившимися потоками ливня, вбежала в дом, где ей предстояло провести мучительную, бессонную ночь. |
