– Мне нужен Василий Старцев, – вежливо обратился следователь к засушенной женщине в больших очках, знакомой Бабурину по рассказу Оборина. – Нельзя ли побеседовать с ним?

Охранник в камуфляжной форме стоит рядом, подстерегая каждое движение посетителя. Обижаться глупо, время такое, когда приходится ожидать нежелательного визита налетчиков, пожелавших поживиться деньгами и драгоценностями банка.

– По какому вопросу? – так же вежливо осведомилась «экспонат гербария». – Представьтесь, пожалуйста.

Вместо ответа, Бабурин раскрыл удостоверение. Раньше указание должности – следователь областной прокуратуры по особо важным делам – вызывало если не страх, то уважание. Сейчас – полное равнодушие.

Охранник зевнул и отошел в сторону, сотрудница банка подняла трубку телефона, что то сказала.

Минут через десять появился Старцев. Молодец своячок, так умело описал мужика – не ошибешься. Все подметил: широкие скулы, озлобленный взгляд из под густых бровей, нескладную фигуру, ощупывающие рабочую куртку подвижные руки.

– Слушаю вас?

– Следователь прокуратуры Сергей Петрович Бабурин, – солидно отрекомендовался, вторично доставая из кармана удостоверение, посетитель. Одновременно ощупал настороженным взглядом собеседника: не дрогнут ли сжатые губы, не поднимутся ли в недоумении брови? Нет, полное равнодушие и спокойствие. – Мне нужно задать вам несколько вопросов. Нельзя ли использовать для беседы одну из комнат. Не хотелось бы разговаривать в общем зале…

– Прошу.

Связист повернулся и шагнул в дверь, ведущую вглубь банка. Бабурин последовал за ним.

Помещение, куда привел посетителя Старцев, мало напоминала рабочую комнату банка. Настоящая мастерская с разложенными радиодеталями, разобранными телефонными аппаратами, препарированными компьютерами. Одновременно – жилое помещение. С аккуратно застеленной раскладушкой, вымытой посудой на краю обеденного стола, тумбочкой, накрытой выглаженным цветастым полотенцем. На тумбочке в простой картонной рамочке – фотокарточка девушки, Уже знакомой следователю по описанию свояка.

Возле рабочего стола, загруженного деталями, – пара табуретов.

– Садитесь. Слушаю вас.

Сурок первым занял один из табуретов, вопросительно взметнул густые брови. И снова Бабурин отметил отсутствие малейшего волнения, которое в той или иной степени свойственно допрашиваемому человеку. Если даже он ни в чем не виновен.

– Речь пойдет об убийстве вашего хозяина. В день приезда банкира на стройку вы были там и долго беседовали с Басовым. Можно узнать, о чем?

Следователь осторожно отодвинул коробку с набором каких то винтиков, освободил небольшой участок стола, положил на него раскрытый блокнот, достал авторучку. Протокол, не протокол, но кое что записать не мешает, память начинает сдавать. Да и записывающий человек как бы подчеркивает важность беседы.

Сурок молчал.

– Наш разговор – не официальный, без протокола. В блокноте я помечу только некоторые его детали. Для памяти. Магнитофона, как видите, нет.

В глазах связиста – насмешливые огоньки. Дескать, знакомы ментовские подходы, пришлось пройти через все их ухищрения. Не обманешь, не получится.

– Подозреваете?

– А что бы вы подумали на моем месте? Сейчас под подозрением – все, кто так или иначе общался с убитым. Не исключая даже жену Басова. Поэтому не обижайтесь и не удивляйтесь.

Сурок понимающе кивнул. Действительно, посетитель прав, он обязан проверять все окружение семьи убитого… Но Старцев посмотрел не на Бабурина – на фотокарточку. Будто по волшебству, изменилось выражение лица: вместо понимания – жесткая озлобленность.

– Что произошло между мной и банкиром – наши проблемы.