— Мне — нет, а что был должен? — в тон ответила я.

Марина пожала плечами:

— Нет, конечно, я просто так спросила.

Мы вежливо помолчали.

— Стефания, ты не против, если мы попросим тебя удалиться? Нужно еще решить вопрос с похоронами, позвонить родственникам. — Марина виновато улыбнулась. Так улыбается удав перед тем, как заглотнуть кролика.

Могли бы просто сказать «Пошла вон! У нас свои секреты». Я бы не обиделась. Обижаться на них я разучилась еще десять лет назад, с тех пор просто злюсь. «Я не злопамятный, — сказал Карабас-Барабас. — Сделаю зло и тут же забуду». Вот и я не злопамятная, но и на склероз не жалуюсь.

Молча поставила рюмку на стол, молча вышла, не забыв оставить дверь полуприкрытой. Поцокала каблуками для приличия (да здравствует керамическое покрытие!) и нырнула в развесистые пальмовые ветви, украшавшие интерьер.

Ствол — две моих талии плюс-минус пять сантиметров. Да и кадка весьма внушительных размеров. Если втянуть живот, не увидят. Живот втянула. Замерла. Ага! так я и думала: не прошло и минуты, как в коридор выглянула Марина:

— Ушла!

Дверь так и осталась неприкрытой. Мое ухо и стена слились воедино. Но без напряжения: разговор в кабинете велся на повышенных тонах:

— Ты все-таки идиот! — констатировала Скитская. — Зачем ты вообще позволил ей сюда прийти?

— Но она же свидетель! — удивился Юрик. — Филимонов умер у нее на руках. Вдруг он проговорился?

— О чем? Он ничего не знал, — судя по топоту ног, они теперь оба в шагах измеряли маленький кабинет, вот-вот и столкнутся лбами. — Филимонов — рефлексирующая пешка, все нервы мне вымотал: а вдруг нас поймают, а вдруг господь накажет. Астролог, блин! Как деньги получать, так он в первых рядах, а как ответственность разделить, нет его, — помер! Да еще так неудачно — на руках у Эфки. Говорила, что ее надо было сразу гнать отсюда, а ты в ответ: «Она — уникум, такого лакмуса в сто лет не сыскать. С ней работа пойдет полным ходом!». Ну и? Что теперь мы будем делать с этим уникомом?

— Ты только не волнуйся, Мариночка, — лебезил Белозубов. — Как только я увидел ее анкету, сразу понял — она то, что нам надо. Она — идеальный вариант.

— Этот идеальный вариант загубит все дело, — зашипела Марина. — Она же жить не может без того, чтобы не сунуть нос туда, куда не просят. Напомнить, чего именно ты избежал десять лет назад?

Юрик застонал:

— Марина, я тебя прошу: не начинай заново. Я все помню.

— Нет, кое-что ты забыл. Увидел рыжие кудри и голову потерял. Именно Эфка была источником всех твоих бед. Не помнишь? Не веришь? Тогда вот тебе еще одно доказательство: стоило Стефании появиться в Академии, как один из преподавателей умер.

— Совпадение, — слабо защищался Белозубов.

— Вся жизнь — это совпадения, — отрезала Марина. — Только некоторые из них становятся роковыми. Мой тебе совет: выкини ее под благовидным предлогом из Академии. И давай набирать новую группу — заказчик нервничает. В прошлом выпуске оказалось много брака. Взять, к примеру, твою Огудалову. До сих пор не расплатились. Все, Юра. Давай работать, время поджимает. И перестань пить: алкоголь отупляет!

— Алкоголь снимает стресс! — вяло ответил Юрик. — Только не кричи! Перестану!

Марина выскочила из кабинета, держа в руках пухлую сумку-портфель, набитую доверху бумагами, папками и прочим деловым хламом. Поскользнулась на глянцевом гладком полу, покачнулась, удерживая равновесие.