– Государыня, виновный перед вами, – ответил Уолтер с низким поклоном. – Я один во всем виноват, и милорд совершенно справедливо послал меня сюда искупить мою вину, за которую он так же ответствен, как сновидения спящего могут отвечать за поступки бодрствующего.

– А, так это ты, ты сам не пустил моего посланца и моего врача в замок Сэйс? – воскликнула королева. – Откуда же такая дерзость в том, кто так предан… то есть чьи внешние манеры выказывают преданность своей государыне?

– Ваше величество, – ответил юноша, который, несмотря на напускную строгость, уловил, что в выражении лица королевы не сквозило неумолимости, – мы в нашей стороне говорим, что врач во время лечения – полный властелин своего пациента. Так вот, мой благородный хозяин был тогда во власти лекаря, советы которого ему очень помогли. А тот решительно запретил в ту ночь тревожить больного, ибо это могло быть опасно для его жизни.

– Твой хозяин, очевидно, доверился какому‑то обманщику и шарлатану, – предположила королева.

– Не знаю, государыня, но только сейчас, сегодня утром, он проснулся свежий и полный сил после первого сна за много часов.

Тут вельможи переглянулись, скорее с целью узнать, что другие думают об этой новости, нежели обменяться мыслями о том, что произошло. А королева быстро ответила, даже не пытаясь скрыть своего удовольствия:

– Честное слово, я рада, что ему лучше. Но ты был уж слишком дерзок, отказав доктору Мастерсу в доступе к графу. Разве ты не знаешь, что в священном писании сказано: «Во множестве советов есть безопасность»?

– Да, государыня, – согласился Уолтер, – но от ученых людей я слышал, что здесь говорится о безопасности врачей, а не пациентов.

– Клянусь честью, дитя мое, ты меня ловко поддел, – засмеялась королева, – ибо я не так уж сильна в еврейском языке. А что скажете вы, лорд Линкольн? Правильно ли мальчуган толкует этот текст?

– Слово – безопасность, всемилостивейшая государыня, – сказал епископ Линкольн, – так переведено, пожалуй несколько поспешно, еврейское слово, которое…

– Милорд, – перебила его королева, – мы сказали, что мы забыли еврейский язык. А ты, юноша, как тебя зовут и откуда ты родом?

– Мое имя Роли, всемилостивейшая королева, я младший сын в большой, но почтенной семье из Девоншира.

– Роли? – переспросила Елизавета, словно что‑то припоминая. – Мы, кажется, что‑то слышали о вашей службе в Ирландии.

– Я имел счастье служить там, государыня, – отвечал Роли. – Но вряд ли слух об этом мог дойти до ушей вашей милости.

– Они слышат дальше, чем ты думаешь, – заметила королева довольно милостиво. – Мы слышали о юноше, который отстоял переправу на Шэнноне против целой орды диких ирландских бунтовщиков, покуда река не покраснела от их крови и его собственной.

– Возможно, я и пролил немножко крови, – сказал юноша, потупив взор, – но я исполнял свой долг на службе вашего величества.

Королева немного помолчала, а затем быстро произнесла:

– Вы очень юны, чтобы так хорошо сражаться и так хорошо говорить. Но вы не должны избегнуть наказания за возврат Мастерса. Бедняга на реке простудился, ведь наш приказ пришел к нему, когда он только что вернулся с визитов в Лондоне, и он счел долгом своей чести и совести немедленно снова отправиться в путь. Так заметь себе, мистер Роли: смотри никогда не снимай этого запачканного плаща, это будет тебе наказанием. О дальнейших моих повелениях ты узнаешь потом. А теперь, – добавила она, подавая ему золотую булавку в виде шахматной фигурки, – я жалую тебе вот это: будешь носить ее на воротнике.