Королевская барка вскоре причалила в Дептфорде, и, под громкие клики толпы, обычно возникавшие в ее присутствии, королева под балдахином отправилась в сопровождении свиты в замок Сэйс, куда отдаленный гул толпы донес первое известие о ее прибытии. Сассекс, который в это время совещался с Тресилианом о том, как вернуть себе расположение разгневанной, как он полагал, королевы, был несказанно изумлен, узнав о ее немедленном прибытии. Не то чтобы он не знал об обычае королевы навещать своих любимых вельмож, здоровых или больных, но внезапность известия не оставляла времени для приготовлений к такому приему, который, как ему было хорошо известно, любила королева. А грубость и беспорядок, царившие в его военной свите, да еще усугубленные его недавней болезнью, лишали графа всякой возможности оказать королеве должный прием.

Проклиная в душе судьбу, которая так внезапно осчастливила его высочайшим визитом, он поспешил вниз вместе с Тресилианом, бурную и увлекательную историю которого он до этого внимательно слушал.

– Мой достойный друг, – сказал он, – ты вправе ожидать от меня любой поддержки, какую я могу оказать тебе в деле обвинения Варни из чувства справедливости и благодарности. События вскоре покажут, стою ли я еще чего‑нибудь во мнении государыни или действительно мое вмешательство в твои дела может скорее повредить, нежели помочь тебе.

Говоря это, Сассекс торопливо облекался в подбитую соболями мантию, стараясь придать себе самый пристойный вид перед тем, как предстать перед взором королевы. Но никакие поспешные усилия не могли изгладить ужасных следов долгой болезни с его лица, черты которого природа одарила скорее энергией, нежели красотой. Помимо того, он был невысок ростом, и хотя отличался широкими плечами, атлетическим сложением и способностью совершать воинские подвиги, все же его присутствие в мирной зале не представляло особой приятности для женщин. Эти личные особенности ставили Сассекса, вообще весьма уважаемого и почитаемого королевой, в весьма невыгодное положение по сравнению с Лестером, который отличался особым изяществом манер и красотой.

Как ни спешил граф, он встретил королеву уже в большой зале и сразу заметил, что лоб ее нахмурен. Ее ревнивый взор усмотрел военный строй вооруженных людей и свиты, заполнивших весь замок, и первые же ее слова показали, что она очень недовольна:

– Что это, королевский гарнизон, лорд Сассекс, что тут так много пик и алебард? Или мы по ошибке миновали замок Сэйс и высадились у лондонского Тауэра?

Лорд Сассекс поспешил принести свои извинения.

– В них нет надобности, – сказала она. – Милорд, мы намерены как можно скорее прекратить ваши раздоры с другим важным лордом из нашей свиты и притом запретить этот варварский и опасный обычай окружать себя вооруженной и даже разбойничьего вида свитой. Совсем рядом с нашей столицей, более того – в непосредственном соседстве с нашей королевской резиденцией, вы готовитесь начать друг с другом междоусобную войну! Мы рады видеть вас в добром здоровье, милорд, хотя и без помощи ученого врача, которого мы посылали к вам. Извинений не надо. Мы знаем, как было дело, и мы распекли за это юного дикаря Роли. Кстати, милорд, мы скоро избавим вас от него и возьмем его к себе в свиту. В нем есть нечто заслуживающее лучшего общества, нежели он может найти среди ваших весьма воинственных последователей.

На это предложение Сассекс, хотя и не уясняя себе, как оно могло вдруг прийти королеве в голову, мог только ответить поклоном и выразить свое согласие.