Но у Тресилиана был такой вид, как будто он хотел, чтобы его выслушали, – что, впрочем, не мешало ему сохранять все признаки глубочайшей почтительности, – и королева нетерпеливо добавила:

– Чего же он еще хочет? Не может же девица выйти замуж за вас обоих. Она сделала свой выбор, может быть и не самый удачный, но она жена Варни и обвенчана с ним.

– Если это так, то моя жалоба умолкнет, всемилостивейшая государыня, – сказал Тресилиан, – а вместе с жалобой – и моя месть. Но я уверен, что слова этого Варни – отнюдь не лучшее ручательство за истину.

– Если бы подобное сомнение было высказано в другом месте, – начал было Варни, – то мой меч…

– Твой меч! – презрительно прервал его Тресилиан. – С позволения ее величества, мой меч покажет тебе…

– Замолчите вы оба, наглецы! – воскликнула королева. – Или вы забыли, где находитесь? Все это проистекает из вашей вражды, милорды, – продолжала она, глядя на Лестера и Сассекса. – Ваши приближенные действуют в том же духе и начинают свои ссоры и раздоры при моем дворе и даже в моем присутствии, прямо как какие‑нибудь Матаморы. Заметьте себе, господа: того, кто заговорит о том, чтобы обнажить меч не ради меня или Англии, я, клянусь честью, закую в железо по рукам и ногам!

Затем, помолчав минуту, она добавила более мягким тоном:

– Но я все‑таки должна рассудить этих дерзких и буйных наглецов. Лорд Лестер, ручаетесь ли вы своей честью, – конечно, насколько вам известно все это, – что ваш слуга говорит правду, утверждая, будто он женат на этой самой Эми Робсарт?

Это был удар прямо в цель, и он чуть было не сразил Лестера. Но он уже зашел слишком далеко, чтобы отступать, и, после минутного колебания, ответил:

– Насколько я знаю… да нет, с полной достоверностью… она – обвенчанная по закону жена.

– Ваше величество, – опять вмешался Тресилиан, – могу я все‑таки узнать, когда и при каких обстоятельствах этот предполагаемый брак…

– Потише, любезный, – прервала его королева, – скажите пожалуйста, предполагаемый брак! Да разве вам не довольно того, что прославленный граф подтвердил правильность слов своего слуги? Но ты – лицо пострадавшее (или по крайней мере считаешь себя таковым), и ты заслуживаешь снисхождения. На досуге мы разберемся во всем этом повнимательнее. Лорд Лестер, полагаю, что вы помните о нашем желании побывать в вашем замечательном замке Кенилворт на следующей неделе. Пожалуйста, попросите нашего доброго и высокочтимого друга графа Сассекса поехать туда вместе с нами.

– Если благородный граф Сассекс, – сказал Лестер, поклонившись своему сопернику с самой непринужденной и изящной любезностью, – окажет честь моему скромному жилищу, я сочту это за еще одно доказательство дружеского расположения, которое, как угодно вашему величеству, мы должны испытывать друг к другу.

Сассекс был в большем замешательстве.

– Ваше величество, – сказал он, – я буду лишь помехой в вашем веселье – ведь я еще не совсем оправился от тяжелой болезни.

– Неужели вы действительно были так больны? – спросила Елизавета, посмотрев на него более пристально. – И верно, вы как‑то изменились, и меня это очень огорчает. Но не падайте духом: мы сами позаботимся о здоровье столь нужного нам слуги, кому мы столь многим обязаны. Мастерс предпишет вам курс лечения. А чтобы мы сами могли видеть, что он точно выполняется, вы должны сопровождать нас в этой поездке в Кенилворт.

Это было сказано тоном, не допускающим возражений, и в то же время так ласково, что Сассексу, как ни хотел он уклониться от поездки в гости к своему сопернику, не оставалось ничего иного, как низко поклониться королеве в знак повиновения ее воле и тоном неуклюжей любезности, смешанной со смущением, принять приглашение Лестера.