– Да поможет вам небо, если вы окажетесь верны несчастной, беззащитной женщине, и да покарает вас оно, если вы предадите ее!

– Аминь, милая Дженет, – отозвался Уэйленд, – верьте мне, я так выполню свой долг, что даже ваши прелестные глазки, хоть они и святые, взглянут на меня менее презрительно, когда мы встретимся в следующий раз.

Последние слова этой прощальной речи он прошептал на ухо Дженет, и хотя она не ответила на них согласием, однако, понуждаемая, без сомнения, страстным желанием устранить все, что могло бы помешать спасению графини, не охладила надежд, выраженных в словах Уэйленда. Девушка вернулась в сад и заперла за собой калитку, в то время как Уэйленд взял лошадь под уздцы и повел ее за собой. Так, в молчании, тронулись они в свое опасное путешествие по освещенной луной дороге.

Хотя Уэйленд Смит шел так быстро, как мог, все же этот способ передвижения был настолько медленным, что, когда занялось утро, они находились всего лишь в десяти милях от Камнора.

– Чума порази всех сладкоречивых трактирщиков! – воскликнул Уэйленд, не в силах долее сдерживать свою досаду и беспокойство. – Если бы этот болван Джайлс Гозлинг прямо сказал мне два дня назад, что на него нечего рассчитывать, я сумел бы устроиться и без него. Но у этих трактирщиков есть привычка обещать все, что ни попросишь, а в момент, когда нужно подковать коня, выясняется, что у них нет железа. Знай я это раньше, я бы нашел двадцать способов… Да для такого доброго дела я не задумался бы украсть скакуна с соседнего пастбища, а потом прислал бы его обратно в деревню. Пусть все лошади в стойлах «Черною медведя» околеют от сапа!

Графиня попыталась успокоить своего проводника, заметив, что проблески наступающего дня позволят им продвигаться быстрее.

– Верно, госпожа, – ответил Уэйленд, – но днем нас легче заметить, а это может оказаться плохим началом для нашего путешествия. Я бы ничуть не тревожился, если бы мы ушли подальше от этих мест. Но мне‑то давно известно, что Беркшир кишмя кишит зловредными бездельниками, которые с самого раннего утра до поздней ночи только тем и занимаются, что суют свой нос в чужие дела. Мне уже и прежде случалось попадать из‑за них в переделки. Но не бойтесь, добрая госпожа, немножко ума да удачи – глядишь, и вышел сух из воды.

Однако опасения проводника произвели на графиню больше впечатления, чем те успокоительные слова, которыми он счел нужным смягчить их. Она беспокойно озиралась по сторонам; когда же рассеялся покров ночи и занимающаяся на востоке заря предупредила о близящемся восходе солнца, стала ждать, что в разгорающемся свете дня их вот‑вот заметят злобные преследователи или перед ними встанут опасные и непреодолимые препятствия, которые сделают невозможным дальнейший путь. Уэйленд Смит уловил ее тревогу и, негодуя на себя за то, что дал ей повод для беспокойства, зашагал с преувеличенной бодростью. Он то принимался разговаривать с лошадью, как заправский конюх, то тихо насвистывал отрывки песенок, то уверял графиню, что нет никакой опасности. Но в то же время он зорко поглядывал по сторонам, высматривая, не покажется ли что‑либо такое, что сможет изобличить его во лжи. Так они продвигались вперед, пока непредвиденный случай не дал им возможности продолжать путешествие с большим удобством и большей быстротой.

Глава XXIV

Ричард

Коня! Коня! Все царство за коня!

Кэтсби

Я вам коня добуду, государь.

«Ричард III» note 95

Наши путники только что миновали небольшую рощицу, примыкавшую к дороге, когда заметили первое живое существо, попавшееся им навстречу с момента отъезда из Камнора. Это был глуповатый паренек, видимо – сын фермера, в серой куртке, с непокрытой головой, в штанах до пят и огромных башмаках.