– Ты можешь посадить ее на своего скакуна, сэр Голдтред, – посоветовал Уэйленд, – это несколько умерит его прыть.

– А как мне быть, если ты… если ты забудешь оставить мне лошадь там, где обещал? – спросил Голдтред не без колебания, так как в глубине души изрядно струхнул.

– Мой короб останется залогом – он лежит у Джайлса Гозлинга в комнате с узорными кожаными портьерами. Он набит бархатом одинарным, двойным и тройным; тафтой и сукном, камчатным полотном и шелком, плюшем и шерстью…

– Стой! Стой! – воскликнул торговец. – Хорошо если там и вправду есть хоть половина этих товаров! Но никогда больше не доверю я деревенщине моего славного Баярда!

– Как вам будет угодно, мистер Голдтред! Итак, доброго вам утра и счастливого путешествия, – добавил Уэйленд и весело пустился в путь со своей дамой.

Обескураженный торговец двинулся обратно, но уже гораздо медленнее, обдумывая, как ему оправдаться перед разочарованной невестой, которая в ожидании своего любезного жениха стояла посреди королевской большой дороги.

– Мне показалось, – заметила графиня, когда они немного отъехали, – что этот глупец разглядывал меня, словно припоминая мое лицо; но я укуталась шарфом чуть ли не до бровей.

– Будь это так, – ответил Уэйленд, – я бы вернулся и хватил его по башке; от этого он не поглупеет, потому что мозгов его хватит даже на один глоток новорожденному гусенку. Однако сейчас нам нужно спешить, а в Доннингтоне мы оставим лошадь, чтобы у дурака пропала охота гнаться за нами, и попытаемся изменить нашу внешность, чтобы сбить его с толку, если он захочет продолжать погоню.

Путники прибыли в Доннингтон без дальнейших помех, но графине необходим был хотя бы двух– или трехчасовой отдых. Уэйленд воспользовался этим временем, чтобы принять необходимые меры предосторожности, от которых зависело предстоящее путешествие; он проявил при этом свойственные ему находчивость и расторопность.

Сменив суконный кафтан разносчика на рабочую блузу, он отвел лошадь Голдтреда в гостиницу «Ангел», находившуюся в противоположном конце селения. Несколько позже, хлопоча по другим делам, он заметил, что лошадь уже передали лавочнику, который, во главе внушительного отряда, явился выручать силой оружия то, что было ему отдано без всякого выкупа. Рассчитываться же ему пришлось лишь за огромное количество эля, выпитого его приятелями, которых после поездки, видимо, мучила жажда. По поводу этой платы мистер Голдтред вступил в яростный спор со старшиной местечка, вызванным для того, чтобы помочь собрать народ.

Совершив благоразумный и справедливый акт возвращения чужой собственности, Уэйленд раздобыл для графини и для себя одежду, придававшую им вид зажиточных жителей. При этом они решили в пути выдавать себя за брата и сестру, чтобы привлекать к себе как можно меньше внимания.

Наконец Уэйленд завершил приготовления, купив выносливую лошадь, способную поспевать за его конем, но достаточно смирную и вполне пригодную под дамское седло. На все эти расходы пошли деньги, которыми с избытком снабдил его Тресилиан.

Таким образом, после полудня, когда несколько часов крепкого сна освежили графиню, путники возобновили прерванное путешествие, чтобы как можно скорей попасть в Кенилворт через Ковентри и Уорик. Однако не успели они отъехать, как им представился новый повод для беспокойства.

Следует упомянуть, что хозяин гостиницы сообщил им, будто часом‑двумя раньше из Доннингтона в Кенилворт направилась труппа комедиантов, приглашенных, как он полагал, для исполнения масок и пантомим, составлявших часть увеселений, которые обычно устраивались по случаю приезда королевы.

Уэйленду пришло в голову, что, присоединившись под каким‑либо предлогом к этой труппе, они будут привлекать к себе гораздо меньше внимания, чем продолжая путешествовать вдвоем.