|
Так, например, – говаривал он, – классическое наименование школьного учителя есть Ludi Magister,note 31 ибо он лишает мальчиков их игр. Но, с другой стороны, он считал, что могло быть и другое объяснение, а именно его поразительное искусство устраивать всякие торжественные зрелища, танцы на темы из баллад о Робине Гуде, майские празднества и тому подобные праздничные развлечения. Он уверял Тресилиана, что на такие выдумки у него был самый подходящий и изобретательный мозг во всей Англии. Хитроумие по этой части сделало его известным многим знатным особам в стране и при дворе и особенно благородному графу Лестеру.
– И хотя сейчас он, занятый государственными делами, вероятно забыл обо мне, – добавил он, – но я уверен, что если уж ему понадобится устроить праздничек для развлечения ее милости королевы, то гонцы немедленно помчатся разыскивать скромную хижину Эразма Холидея. Тем временем, parvo contentus,note 32 я слушаю, как мои ученики делают морфологический и синтаксический разбор, и убиваю остальное время, достопочтенный сэр, с помощью муз. А в письмах к иностранным ученым я всегда подписываюсь Эразм Диес Фаустус и под этим титулом удостоился отличий, оказываемых ученым. В доказательство могу привести ученого Дидриха Бакершока, который посвятил мне, именуя меня таким образом, свой трактат о букве тау. Словом, сэр, я человек счастливый и широко известный. – Да продлится ваше счастье на долгие времена, – сказал путешественник. – Но позвольте спросить, пользуясь вашим ученым слогом: «Quid hoc ad Iphycli boves?» note 33 Какое все это имеет отношение к подковке моего бедного коня? – Festina lente,note 34 – возразил ученый муж, – сейчас мы и перейдем к сему предмету. Надо вам сказать, что года два‑три назад в этих местах объявился некто, именовавший себя доктором Добуби, хотя он, быть может, никогда не подписывался даже Magister artium, note 35 разве только ради своего голодного брюха. А если и была у него ученая степень, то дал ее ему дьявол. Ибо он был тем, кого простонародье именует белым магом, колдуном и тому подобное. Я замечаю, дорогой сэр, ваше нетерпение. Но если человек не рассказывает по‑своему, какие у вас основания ожидать, то он начнет рассказывать по‑вашему? – Ладно, многоученый сэр, рассказывайте по‑своему, – ответил Тресилиан, – только будем двигаться побыстрее, ибо времени у меня очень мало. – Итак, сэр, – продолжал Эразм Холидей с раздражающей невозмутимостью, – не стану утверждать, что этот самый Деметрий, – ибо так он подписывался за границей, – был настоящим колдуном, но несомненно одно – он выдавал себя за члена мистического ордена розенкрейцеров, ученика Гебера (ex nomine cujus venit verbum vernaculum, gibberish note 36 Он лечил раны, смазывал целебной мазью оружие вместо самой раны, предсказывал будущее по линиям руки, находил краденое с помощью сита и овечьей шерсти, знал, где собирать марену и семена папоротника, которые делают человека невидимкой, намекал, что скоро, дескать, откроет панацею, то есть универсальный лечебный эликсир, и хвастался, что может превращать хороший свинец в скверное серебро. – Иначе говоря, – заметил Тресилиан, – он был шарлатан и самый обыкновенный обманщик. Но какое это имеет отношение к моему коню и потерянной им подкове? – Терпение, почтеннейший, – ответил словоохотливый ученый муж, – вы скоро это поймете. |
