Как только Тресилиан был готов к отбытию, хозяин с помощью потайного фонаря вывел его по длинным, извилистым переходам во двор, а оттуда провел к уединенной конюшне, куда уже заранее поставил его лошадь. Затем он помог ему прикрепить к седлу небольшой чемодан с вещами, открыл калитку, обменялся с гостем сердечным рукопожатием и, подтвердив свое обещание следить за всем, что происходит в замке Камнор, наконец расстался с Тресилианом, который пустился теперь в свое одинокое путешествие.

Глава IX

И хижину себе он отыскал,

Какую взять никто не пожелал.

Там горн пылал… Рукою напряженной

Он бил по наковальне раскаленной,

И разлетались искры от огня,

Покуда он подковывал коня,

Гей, «Тривил»

Сам путешественник, так же как и Джайлс Гозлинг, сочли желательным, чтобы Тресилиана в окрестностях Камнора не видел никто из жителей, случайно вставших рано. Поэтому трактирщик указал ему путь, складывающийся из различных дорожек и тропинок, по которым он должен был последовательно пройти и которые, если точно соблюсти все повороты и извивы, должны были вывести его на большую дорогу в Марлборо.

Но такого рода указания, как и вообще всякие советы, гораздо легче давать, нежели выполнять. Запутанная дорога, ночная тьма, незнакомая местность, а также печальные и недоуменные мысли, одолевавшие его, – все это настолько замедлило путешествие, что утро застало его еще в долине Белого коня, памятной всем по победе, некогда одержанной над датчанами, К тому же его собственная лошадь потеряла переднюю подкову, и возникла угроза, что из‑за охромевшего животного путешествие может прерваться. Поэтому первым делом он стал расспрашивать встречных о жилище кузнеца, но мало чего добился от двух крестьян, довольно тупых и угрюмых, которые спозаранку спешили на работу и дали ему лишь весьма короткие и невразумительные ответы. Желая, чтобы его товарищ по путешествию как можно меньше страдал от приключившегося с ним несчастья, Тресилиан спешился и повел лошадь под уздцы к какой‑то деревушке, где рассчитывал либо найти, либо узнать что‑то о местопребывании ремесленника, столь ему необходимого. По длинной и покрытой грязью тропинке он наконец добрел до нужного места. Оно оказалось лишь скоплением пяти‑шести жалких лачуг, у дверей которых хлопотали, начиная свои дневные труды и заботы, хозяева, убогий вид коих вполне соответствовал их жилищам. Одна из хижин, однако, показалась ему получше, а старуха, подметавшая свой порог, не столь грубой, как ее соседи. К ней‑то и обратил Тресилиан свой часто повторяемый вопрос – есть ли здесь по соседству кузнец, и нет ли места, где можно было бы дать лошади отдых и покормить ее? Старуха очень странно взглянула на него и ответила:

– Кузнец! А есть ли здесь кузнец? Да на что он тебе, паренек?

– Подковать лошадь, уважаемая, – ответил Тресилиан. – Извольте взглянуть сами – она потеряла переднюю подкову.

– Мистер Холидей! – вместо ответа закричала старуха. – Мистер Эразм Холидей, идите‑ка сюда да поговорите, пожалуйста, вот тут с человеком.

– Favete linguis,note 14 – ответил голос изнутри хижины. – Сейчас я выйти не могу, Гаммер Сладж, ибо пребываю в сладчайших мгновениях своих утренних трудов.

– Нет уж, прошу вас, добрый мистер Холидей, выйдите, пожалуйста. Здесь какой‑то человек хочет пройти к Уэйленду Смиту, а я не шибко‑то хочу показывать ему дорогу к дьяволу.

– Quid mihi cum caballo?note 15 – возразил ученый муж изнутри. – Я полагаю, что в округе имеется лишь один умный человек и без него, видите ли, нельзя подковать лошади!

Тут появился и сам почтенный педагог.