– А каковы теперь ваши планы, достойный сэр? Простите, конечно, что я задаю такие вопросы.

– Я собираюсь, хозяин, завтра снова побывать у нее и побеседовать более подробно, чем сегодня. Если мои слова не произведут на нее никакого впечатления, значит, она действительно стала совсем другой.

– Как хотите, мистер Тресилиан, – сказал трактирщик, – но этого вам делать не следует. Леди, насколько я понимаю, уже отвергла ваше вмешательство в ее дела.

– К сожалению, да, – признался Тресилиан. – Этого я отрицать не могу.

– Так по какому же тогда праву идете вы наперекор ее желаниям, как бы позорны ни были они для нее и для ее семьи? Я не ошибусь, если скажу, что ее нынешние покровители, под защиту которых она отдалась, без малейшего колебания отвергнут ваше вмешательство, даже если бы вы были ее отцом или братом. А как отринутый любовник, вы рискуете, что вас отшвырнут прочь силой, да еще с презрением. Вы не можете обратиться за помощью к суду и потому гоняетесь за отражением в воде и, простите за откровенность, легко можете плюхнуться вниз и пойти ко дну.

– Я обращусь к графу Лестеру, – возразил Тресилиан, – с жалобой на подлые поступки его любимца. Граф заискивает перед суровой и строгой сектой пуритан. Чтобы не ронять своего достоинства, он не посмеет отказать в моей просьбе, даже если он лишен понятий о чести и благородстве, приписываемых ему молвой. И, наконец, я обращусь к самой королеве!

– Если Лестер, – начал хозяин, – вздумает защищать своего слугу (а говорят, что он многое доверяет Варни), то обращение к королеве может их обоих образумить. Ее величество в таких делах весьма строга (надеюсь, эти речи не сочтут изменой!) и скорее, говорят, простит десяток придворных, влюбившихся в нее, чем одного из них за предпочтение, оказанное другой женщине. Мужайтесь же, мой добрый гость! Если вы повергнете к подножию трона прошение от имени сэра Хью, усугубленное рассказом о нанесенных и вам обидах, любимчик граф скорее рискнет прыгнуть в Темзу в самом глубоком месте, нежели защищать Варни в такого рода деле. Но, чтобы рассчитывать на успех, вам надобно заняться деловой стороной вопроса. Вместо того чтобы оставаться здесь и фехтовать с конюшим и членом Тайного совета, да еще подвергаться опасности, что тебя вот‑вот ткнут кинжалом в бок его наймиты, вам надлежит поспешить в Девоншир, написать прошение от имени сэра Хью Робсарта да постараться раздобыть побольше, друзей, которые могли бы походатайствовать за вас при дворе.

– Вы это правильно говорите, хозяин, – ответил Тресилиан. – Я воспользуюсь вашим советом и уеду завтра рано утром.

– Нет‑с, уезжайте сегодня, сэр, до рассвета, – возразил хозяин. – Никогда я так усердно не молил бога о прибытии гостя, как теперь – о вашем благополучном отъезде. Моему родственничку суждено, видимо, быть повешенным, и я вовсе не хочу, чтобы причиной тут было убийство моего уважаемого гостя. Лучше спокойно ехать в темноте, чем днем бок о бок с головорезом, говорит пословица. Поторопитесь, сэр, я забочусь о вашей же безопасности. Ваша лошадь и все прочее готово, а вот вам и счет.

– Этого хватит с избытком, – сказал Тресилиан, вручая хозяину золотую монету, – а остальное отдай своей дочке, хорошенькой Сисили, и слугам.

– Они останутся довольны вами, сэр, – уверил его Гозлинг. – А дочь моя отблагодарила бы вас поцелуем, но в такой час она не может выйти на порог и проводить вас.

– Не дозволяйте гостям слишком вольно обращаться с вашей дочкой, любезный хозяин, – посоветовал Тресилиан.