Гарамант, стоявший впереди и движением руки удерживавший своих не в меру горячих товарищей, гневно спросил на корявом латинском:

– Что ты хотеть, римлянин?!

– Я не римлянин! – ответил Сергий. – Чего я хочу… Хочу, чтобы вы успокоились и не кидались с мечами на мирных путников. Мы вам не угрожали, это вы напали на нас! Мы пришли испить воды. Пустите нас к источнику, не нарушайте законов пустыни! Мы напьемся и уйдем, и больше вы нас не увидите!

– Так вы не люди Хромого Гибли? – недоверчиво спросил тот гарамант, что первым бросился на контуберний.

– Какого, к воронам, Гибли?! – гаркнул Сергий. – Половина моего отряда – девушки!

– Клянусь Ашем, – проворчал предводитель гарамантов, опуская акинак, – чужак говорит правду, Тахенкот… Оставьте в покое наших коней! – заорал он.

– Ага! – насмешливо сказал Эдик. – Мы оставим коняшек, а вы нас пошинкуете! Спасибо!

Предводитель гордо выпрямился и приложил пятерню к сердцу.

– Клянусь Ашем, – торжественно провозгласил он, – и волосами богини Тиннит, что никто из нас не причинит вам вреда! Это говорю я, Ахитарель аг Ихемма!

– Отвечай за себя, каравановожатый! – резко возразил Тахенкот. – Этот, – он указал на Саджах, – убил Амеллаля! И я требую его жизнь в обмен!

Саджах молча откинула капюшон, и сказала спокойно:

– Во-первых, не этот, а эта. Во-вторых, не я, а Амеллаль хотел моей смерти. Я лишила его жизни, защищая свою. Хочешь отнять ее? Рискни!

Сергий сжал зубы и застонал. Только-только установился баланс, и на тебе! Ситуация снова сваливалась к понятию «чрезвычайной»! Тахенкот взмахнул мечом, наклоняясь и приседая. Ахитарель прокричал нечто гневное, но Тахенкот осатанел от жажды крови, а вдобавок и от унижения – его друга погубила женщина! Девица!

Гарамант, вооруженный луком, выскочил на склон и пустил стрелу, целясь в Саджах. У девушки хватило скорости реакции, чтобы увернуться. Лучник выхватил вторую, однако нож, брошенный Искандером, пресек покушение на убийство, застряв в правой руке стрелка. Ахитарель бросился к Тахенкоту, но тот уже нанес удар, подлый удар снизу вверх. Саджах вильнула в сторону, ее гибкое, тренированное тело уклонилось в последнее мгновенье. Мелькнула голая нога, врезаясь в живот Тахенкоту, тот сложился вдвое. Нога, не ступая на землю, описала петлю и закаленной пяткой ударила по спине. Тахенкот выстелился, раскидывая руки.

Ахитарель закричал еще пуще, крутясь и обращая злое лицо ко всем гарамантам, но многих уже заело – не привыкли они спускать обид! Засверкали клинки, поднялись кругляши щитов, опустились острые копья… Девушки Кадешим стали в круг, Уахенеб, Гефестай, Ахми и Акун прикрыли девичий кружок скобкой на главном направлении удара. Спрыгнул с коня Искандер, выхватывая в прыжке меч, соскочил Эдик… Сергий с тоской огляделся, не зная, что предпринять, как остановить бойню. Он глянул в прогал между башнеобразных скал на пустыню, на отдаленный горный кряж, что зыбко расплывался в мареве восходящих потоков и трепетал, порываясь на слоистые полоски… Какой кряж?! Ведь только что перед глазами его простиралась голая пустыня, всхолмленная бесчисленными грядами дюн! Глюк, что ли? И выцветшая от жара синева небес сокращалась – сумрачная серая пелена оттирала лазурное сияние, затмевая даже исполинскую мощь солнца.

– Идет песчаная буря! – вскричал Ахми с тревогой. – Срочно ищем убежище! Срочно!

– Прекратить! – рявкнул Сергий, радуясь помощи стихий.