|
В этом году их впервые в жизни не пригласили на главный музыкальный фестиваль! Всех троих! Составлявших его костяк, его основу, не пропустивших до сей поры ни единого выпуска передачи. Андрей даже звонил редактору, старому приятелю, узнавал, что происходит. И старый приятель, с которым вместе за кулисами водку пили, которому Андрей помогал ребёнка в хорошую школу устроить, без тени смущения сказал, что старая гвардия теперь «не формат». Что люди хотят видеть новые лица на экране. Ну-ну. Андрей ему сообщил, что пока что на экране у них не новые лица, а новые задницы в розовых и зелёных колготках. И бросил трубку.
– Лёнь, а у тебя что? Натали спокойно тебя отпустила? Лёнька нервно дёрнул плечом и выдавил на руку ещё немного тонального крема. Он всегда гримировался руками, кисточками ему неудобно, видите ли. – Вполне. Сказала, что будет рада хотя бы в праздник не видеть мою унылую рожу. Цитата. Андрей с Маратом переглянулись. То, что у Лёньки постоянно были какие-то семейные сложности, что с первой женой, что со второй, знали оба. Да Волк и сам мало походил на образцового мужа. Но представить, чтобы Зейнаб или Маша так ответили мужьям, было невозможно. – А рожи у нас и правда унылые, – перевёл тему Марат, глядя в зеркало. – Может, по пятьдесят граммов? В гримёрке стоял коньяк, дорогущий, французский. И бокалы, пузатые, классические, в которые можно плеснуть немного, а потом греть в руке, наслаждаясь ароматом и насыщенным чайным цветом. Да уж… Ещё недавно они наливали и коньяк, и портвейн в гранёные стаканы и не думали, что нужна какая-то особая посуда. Главное, чтобы было что налить. А куда – дело десятое. – Давайте, – оживился Волк. – И закуску приготовили, ну надо же. Трогательная забота об артистах. – И потянулся к блюду с бутербродиками. – Главное, чтоб это всё из гонорара не вычли, – хмыкнул Андрей. – Нет, мне не наливайте, я не пью перед выступлением. – Андрей, да брось ты. – Марат протянул ему бокал. – Это не Колонный зал Дома Союзов. – К сожалению… – Согласен. Пей, а то правда смотреть тошно. На нас на всех. Напиваться не стали, конечно, все люди взрослые. Два раза по пятьдесят, бутербродик, последние штрихи: Волку – махнуть расчёской по непослушным волосам, Агдавлетову – завязать бабочку, Кигелю – надеть наконец штаны. Да, он до последнего сидит в гримёрке без них, потому что если уж надел их, отутюженные, то придётся стоять до выхода на сцену. Не с заломами же выходить. Зал был полон народу, столы накрыты. Гуляние уже шло вовсю, но пока что гостей казино развлекал ведущий, один из известных юмористов, Андрей его хорошо знал, как-то даже вместе гастролировали. Девочки в сетчатых колготках сегодня изображали Снегурочек. Правда, если бы Дедушка Мороз увидел длину юбок своих снежных внучек, надо думать, получили бы они посохом по не слишком прикрытым задницам. Кстати, а где Дед Мороз, то есть Иван Савельевич? Андрей быстро нашёл его взглядом. Хозяин сидел за центральным столиком, ближе всего к сцене, в сугубо мужской компании. Лица мрачные, затылки бритые, на столе бутылок пять всё того же коньяка, а закуска не тронута. Похоже, там деловые разговоры ведутся. Хозяину не до праздного гуляния. Вскоре объявили их выступление. Марат, Андрей и Лёня поднялись на сцену. Поклонились публике, встретившей их довольно вяло. Объявляли их как «легендарных ретроартистов советской эстрады, без которых раньше трудно было представить Новый год». Сидевшие в зале крепкие ребята и их ярко накрашенные, поголовно курящие дамы явно представляли себе Новый год и без Кигеля с Агдавлетовым. Надо полагать, им, которым сейчас лет по тридцать – сорок, триумвират советской песни в зубах навяз ещё в детстве. – Не наша тут аудитория, – тихо проговорил Волк. |
