— Вы хорошо знаете историю, Федоров, — доктор закончил наносить антисептик ему на щеку. — Я полагаю, будет целесообразно держаться подальше от Орлова некоторое время. Что касается адмирала, я должен буду немного поговорить с ним.

— Нам нужно больше, чем поговорить, доктор. Я боюсь, что капитан имеет что-то на уме относительно Атлантической Хартии. До конференции остается всего несколько дней, и теперь, как только силовая установка будет готова к высоким оборотам, он направится туда на полном ходу, снося все на своем пути.

Золкин серьезно кивнул.

— А что именно у него на пути?

— На данный момент, еще одна американская оперативная группа. Линкор «Миссисипи», два крейсера, пять эсминцев и четыре транспорта. За ними находится еще одна, обеспечивающая сопровождение президента на базу Арджентия. Карпов атакует любые корабли, которые обнаружит. В данный момент мы глушим частоты всех их радаров. Они не могут видеть нас, а мы можем сбить любой самолет, оказавшийся поблизости. Мы имеем в пять раз большую дальность огня и можем поражать их корабли прежде, чем они вообще могут узнать о нас. Это не война, доктор, это расчетливое убийство. Наша единственная слабость в ограниченном боезапасе, и я боюсь, что когда наши ракеты начнут заканчиваться…

Доктор понял, в чему клонил Федоров. Он потер подбородок и наклонил голову.

— Я вас понял, — сказал он. — Сделаю все, что смогу.

— Благодарю вас. Все, что вы можете сделать, это как можно скорее поставит на ноги адмирала.

Золкин улыбнулся.

— Для этого и нужны врачи. Адмиралы, капитаны, генералы, все они посылают людей в бой, а нам потом приходится собирать их по частям. Что же касается вас, то я советую вас отдохнуть. Начальник инженерной части был здесь час назад. Если вас это успокоит, я сказал ему, что он может занять свое время, работая над силовой установкой. Я был весьма настойчив. — Он снова подмигнул Федорову, мгновенно снимая все ощущение изоляции и одиночества, тяжким грузом лежавшее на плечах молодого штурмана последние несколько дней.

— А теперь, — сказал доктор, — спать! Это предписание врача. Зайдете за рецептом в 18.00.

— Каким рецептом?

Золкин лишь улыбнулся, и Федоров понял, что обрел союзника.

На мостке царили победные настроения. Карпов приказал отправить Ка-226 в сторону американской оперативной группы и произвести съемку. На этот рад он без колебаний поверил в то, что увидел. Область была все еще окутана дымом от горящего топлива, а единственный уцелевший американский эсминец плелся на юг, нагруженный всеми, кого им удалось спасти. Слишком многие остались, как погибшие во время удара, так и умершие в первый час в воде. «О'Брайен» остался, насколько мог, но после того как «Уосп» окончательно завалился на бок и начал тонуть, его капитан решил, что никому не будет лучше, если еще один удар разорвет корабль на части. Он помчался на юг, навстречу «Миссисипи» и 16-й оперативной группе, которая спешила на север, чтобы оказать любую возможную помощь.

Четырем транспортникам с войсками и припасами было приказано немедленно вернуться в бухту Арджентия. Два эсминца ушли с ними, а остальные три на полном ходу направились на север, чтобы подобрать последних выживших. За ними шло ядро оперативной группы — крейсера «Куинси» и «Уичито» и линкор «Миссисипи». Однако в 16.00 оперативной группе было приказано остановиться, а затем развернуться и направляться в бухту Арджентия. Видимо, адмиралы хотели собрать все яйца в одну корзину, тщательно подсчитать, а затем разработать некий план действий против невидимого и смертоносного немецкого рейдера.