Тем не менее, отметил Орлов, системы Самсонова также не могли классифицировать цели. Что бы за корабли это не были, их сигнатуры не совпадали ни с одним известным западным кораблем. Их радары также не работали, и это, подумал Орлов, было одной из причин, почему адмирал заколебался. Несмотря на лихорадочную убежденность Карпова, Орлов также начал понимать, что это было не похоже на вражескую атаку. Какой командир будет валять дурака, атакуя подобным образом? Затем ему в голову пришло кое-что еще, и он решил высказаться.

— Возможно, их направили сюда, чтобы изучить инцидент, в который оказались вовлечены мы, — предположил он. — Они могли заметить взрыв и направить оперативную группу для сбора сведений.

Адмирал Вольский кивнул. Его взгляд был тяжел и серьезен.

— И поэтому мы должны действовать осторожно. Очень и очень осторожно. Вы все знаете, что мы не можем допустить какого-либо инцидента, когда силы НАТО приведены в боевую готовность. — Он сильно подчеркнул слово «инцидент», не слишком завуалированно намекая на потерю эсминца «Адмирал Левченко» в прошлом году при столкновении с крейсером НАТО в Средиземном море во время активных маневров в плохую погоду. — Самсонов, не брать «красного волка-два» в захват системами наведения, пока мы не получим представления об их намерениях. Это понятно?

— Так точно, — раздался в ответ глубокий бас Самсонова. Он сидел в своем кресле, крупный и широкоплечий, излучая всю уверенность, на которую был способен человек в его положении. Он управлял системами вооружения самого мощного надводного корабля российского флота, океанского гладиатора. Картину довершили коротко стриженные волосы, точные черты лица и мощная мускулатура. Самсонов был воином и рвался в бой. Хотя и не мог знать в данный момент, насколько будет занят в следующие часы и дни.

Глава 6

Когда картинка с Ка-40, наконец достигла поста Роденко в боевом информационном центре, ситуация приняла очень резкий и неожиданный оборот. Адмирал Вольский уже пребывал в замешательстве, а это окончательно сбило его с толку. Было такое ощущение, что каждая попытка прояснить ситуацию только еще больше запутывала ее, вываливая на них невозможные факты, с трудом поддающиеся пониманию.

Штурмана Федорова изображение явно заинтересовало, но и на его лице отражалось очевидное удивление и неверие. Он сунул руку в карман, вытащил смартфон и ткнул пальцем в экран, запуская приложение. Через несколько мгновений он сравнил картинку с вертолета с фотографиями, хранящимися на его телефоне, и его лицо приобрело ошеломленное выражение.

— Это британские корабли, — сказал он, несколько колеблясь. — Но явно не современные. У меня здесь база Королевского флота, начиная с 1900 года. — Он поднял телефон и показал всем. — Это устаревшие корабли… Времен Второй Мировой войны.

Карпов выслушал это с видом, который любой нормальный человек и должен был иметь, слушая подобную нелепую ерунду, похожую на пьяное vranyo. Но для подобного не было времени, и капитан был не в том настроении, чтобы пускаться в какие-то полеты фантазии.

— Tufta, — сказал он, указывая на экран. — Теперь и вы вешаете нам лапшу на уши, Федоров? Вы хотите сказать, что они вытащили эти корабли с консервации? Хотя, возможно, они используют их для учений, как и мы «Славу». Так что идите проветритесь. — Капитан считал, что это было куда вернее, чем этот диковинный анализ.

— Вы меня не поняли, — сказал Федоров. — Я не пытаюсь дурить вам голову, капитан, или просто потрепаться. Этот корабль похож на авианосец типа «Илластриес», — указал он на экран.